а Екат

галась механически, пока я в оцепенении подпи

ал на холодной лам

ние от Александ

е. Прошла ровно девяносто одна минута с тех

тала три слова:

ые двойные двери зоны ожида

льные волосы были растрёпаны, а грудь тяже

вкопанный остановился в дверях, когд

елькнула неприкрытая паника: «Екатерина. По

снизу вверх из свое

циональным голосом. – Ты сказал, что я драматизи

ный шаг ко мне, прот

срывающимся голосом. – Я должен был у

воте своей шлюхи послед

здухе, мой голос был совершенно р

неся пластиковый больничный пакет, в которо

адела спинку моего инвалидного

знуло и, порхая, опустилось на линолеум

наклоняясь, что

ьцы развернули

моментом, когда весь ег

шли с его лица, оставив его пе

авился на слова «полный в

о трястись, а бумага

более чем сорванным шёпотом.

звонила тебе семь раз, чтобы выз

его полные ужаса, н

сказал мне перестать

ксандра по

ди резкого, освещённого люминесцен

стоял на коленях в грязи,

катерина, по

локотники моего инвалидного кресла,

фы, – умолял он, его голос срывался от отчаяния. – Просто

него, как будто он

ь документ о расторжении Клятвы на

тчаянную, дрожащую улыбку,

он поперхнулся рыданием. – Мы поеде

а ему больш

ом в день похорон, дождь лил

нашего брака ни разу не пришёл ни на одно

окшем чёрном костюме, его костяшки побелели от т

он был больше похож на призрака, чем н

дние обряды службы, мой адвокат шаг

ов Александра и вручил толстый

иально составленные тр

онверт в своих руках так, сло

портретом отца в рамке, сильно дрожа,

жевырытую могилу, погребая единственного

казала я, мой голос прорез