ыхаясь, застыл в моем сознании нестираемой, выжигающей роговицу картиной. Я бы даже не могла сказать, что мне больно... мерзко... унизительно... скорее – никак. В

потом мое скрюченное тело накрыло чем-то пушистым и плотным, под чем я быстро согрелась снаружи, оставая

глубже, желая так и остаться навсегда, но мужчина был намерен настаивать: – В

мягчайшего белоснежного меха идеальной выделки, прот

, из тех, что своей тягостной атмосферой обещают близкие снег и еще больший холод, которые скуют землю до весны.

ыпали на эту внезапную дорогу, мне еще и пришлось перед походом сюда унизиться и объяснить в общих чертах Иносласу,

нем происходила некая внутренняя борьба, колебание, хотя это же первейший стражник правителя

– вспыхнула я в ответ. Видимо, не так уж

моих прав и полномочий в отношении вас? – ц

понимая, что он все равно по

тырех месяцев, но ребенка нет, – отчеканил он. – Почему?

ттенков унижения мне

лобно вып

по-деловому кивнул руниг.

боли, вспомнив, как настаивал мой... супруг на зачатии и что сама ис

и, было похоже, вздохн

жились, и меня усадили так, чтобы почти невозможно было увидеть ни с одн

через сутки, кресса Греймунна, – указал на нетронутую тра

ла, откладывая ложку и демонстрируя,

ьдре, но теперь этот пункт нашего

ав, он остановил полную ложку на полпути и уставился на меня, как будто не хотел пропустить реакцию. – Ваш

ом в горле и

– пробормотала, понимая, что решение уже

ремирия – он вас получит. Наш родной Гелиизен останется пре

вчонка, ты ведь знаешь правду, потому и решилась так от

реймунна, то нам пора ехать, – резко

уселись и ехали около часа по ухаби

– неотрывно глядя на унылый пейзаж за окном нег

Дя

тоив меня взглядом, ответил руниг. – Усвойте, что в семьях с таким положением, как у ва

ет, удачные партии, подобранные их родителями по всевозможным выгодным соображениям. Чем я сама лучше? Только тем, что, взбрыкнув, умчалась в ночь не с тем, с кем надо, а с тем, кого выбр

о выспрашивать что-то у Иносласа, будто милостын

м? – цинично ухмыльнулся руниг, кратко сверкнув на меня глазами цвета серого льда. – Да, получал. И даже поверил всему, что там пис

чем потащить в чужую страну и отдать на растерзание жуткому ва

ый политик, умный, жесткий, где нужно, талантливейший управленец и один из лучших умов Гелиизена, но у него есть единственное уязвимое место – вы, кресса Греймунна. Всегда, когда дело касалось вас, он в первую и главную очередь лишь мягкотелый отец, готовый прощать вам все что угодно, идти на поводу у любых ваших капризов, и, как выяснилось, даже способный пожертвовать миром и благополучием

маясь вся от

о с ним? – пробор

К тому же после некоторых раздумий, мы решили, что, возможно, все и сложилось к лучшему. Поэтому кресс Иногарт так и будет пребывать в убеждении, что вы скрываетесь с вашим Алмером, купаясь в любви и ласке. По крайней мере до тех пор, пока н

он спокойно перене

его не поделать, нежели если считают, что возможны иные варианты развития событий. Вот вы наверняка через время стали бы строить иллюзии по поводу то

, сжав зубы и вцепившись в мягкий мех, укрывавши

икогда. Все, что вам говорил этот червяк, все нежные фразочки, приемчики, что вас таки пленили, – это искусная манипуляция его сестры, подсказывавшей ему каждое действие. Все по наущению и под ч

лос яда, прямо и твердо посмотрев на него. – И после этого Таниль и Ал

и стиснутые кулаки. – Кстати, понежнее с мехом, это чрезвычайно дорогая вещица и к тому же подарок будущ

искусной резьбой и инкрустацией, что стояли под его и моей

ь и одеяло оттолкнуть, но окружающ

крашениями и драгоценной посудой, что прибывали с каждым почтовым обозом. Старался п

рала! Все было

никто ставить не вынуждал, – монотонность голоса, говор

яю, о чем вы,

жеств дворца, гордо унося на своей щеке

родины моей матери, я ответила так, как мне показалось нужным в тот момент, – пробо

он вам сказал, не сл

ощечину сложно счесть за знак располо

гласят, что если мужчина претендует на женщину, а она берет и отмечает его каким-либо способом – э

комкая бесконечно мягкое пушистое великол

еречислять Инослас. – Игнорируете, отвечаете колкой фразой, строгой сдержанной отповедью или, скажем, идете и жалуетесь тихо или во всеуслышание на нанесенн

мужчину, чувствуя, что начинаю вскипать, точно как тогда в зале. – Два других способа не возымели на

еймунна. Факт свершился – метка была вами оставлена доб

ая, мне остро захотелось врезать проклятому аниру опять, но теперь это был бы не жалкий хлопок ладо

вреждения онору Бора, слов

ами с позиции силы и неоспоримого, пока, превосходства, –

лядной действительности. – А если мужчина преследует женщину, доведет ее своими ухаживаниями до белого каления, и она будет

гу только предположить, что у них существуют некие законы, как-то регулирующие это. Но в ваш

ед ними, словно дрессированный пес, находя оправдания для любых их чокнутых причуд и

осимый характер, на что девушка вашего сословия и происхождения не имеет никакого права! И даже сейчас вы тут сидите с оскорбленным видом несчастной жертвы, отдаваемой на заклание, нисколько не задумываясь, сколько людей уже заплатило жизнями, положением, нервами за ваш безответственный побег за якобы счастьем! Да, для меня все они тоже виновны: и ваш отец, кто не проявил достаточной строгости в вашем воспитании и доверял глупой дочери, и ваши учителя, которые не привили вам понятия о серьезном отношении к обязательствам, и слуги и соглядатаи, что вас окружали, но смотрели сквозь пальцы на все, привыкшие, что вам прощается каждый фортель,

легкостью, на самом деле твердо уверенная, что все мне простится, как-то образуется, ближние и дальние подстроятся под продиктованные мною вздорные условия. Неблагодарная дочь-предательница, племянница правителя, за которую нужно испытывать стыд, негодная аристократка, нарушившая все нормы приличий, и никакая не верноподданная, недостойная гражданка, что уже два