РП

имся се

вание. Знает, как скл

щение, но ничего не ответила. Да и ладно, у меня нет никакого настроения ег

, зайди в

р. Мне совсем не хочется тратить оставшиеся пятнадцать минут своего о

орока и выглядит он чуть лучше мешка с дерьмом. Он невысокий, с оплывшей фигурой и вечно потеет

ему от меня

исажи

столом с таким видом, будто при

*

заехала в итальянский ресторанчик и взяла нам с папой пасту с мясными шарик

рыбалке и смотрит на мен

ошел? На работ

то тонкой и сухой. Даже если бы у меня были проблемы, я бы ему не сказала. Я и без того достаточно сдел

те ужинаем, обсуждая мою работу и его реабилитацию. К счастью, его речь и двигательные функции почти не пострадали. Он бы

ядом был Дэнни, который еще любил меня. Все это было как

но сидел Дэнни. Он смотрел на меня с такой любо

же мне его

ни, ‒ сообщает папа, и я заставляю себя сосредоточиться на

месяцы боли было так много, что по

ноги, потому что не хочу, чтобы этот извращуг

, ты будешь рада узнать, что начальство доволь

себе во множественном числе. Я бы предпочла быть похищена инопла

поздало реагирую я, потому

дежным работником, хотя откровенно, когда ты только

Мне тяжело не скривиться от отвращения, когда вижу бисерины пота

то приходит мне в голову. Я не ненавижу свою работу –

ает. Будто я сказала,

олу Джеф. ‒ Думаю, что не ошибусь, если скажу, что ты благодарна мне

»? Чувак, это просто место кассира в супермаркет

слова, но фиг ему. Я молчу, а он, в

льничный? Кашлял бы себе

‒ куда-то в стол смотрит Джеф. ‒ Думаю, со сл

в – больше денег. Больше денег... это

говорит, что я могу идти. Да, отлично, мой перерыв как р

венадцать. Пробиваю покупки, а сама думаю о началь

пала, но не настолько низко. Ну,

*

омнату. Мне не терпится снять форму, от которой чешется все тело и принять

спальню и надеваю мягкие домашние штаны и футболку. Вытирая волосы полотенцем, подхож

з машины, открывает заднюю дверцу и достает с сиденья сумку-портфе

, где он

арень. Он надменный и заносчивый. Пусть он

той унизительной ночи прошла почти неделя, и

сама себе не нравлюсь, но как-то живу