Замуж за влиятельного отца сбежавшего жениха

Помада называлась «Невинный красный» - злая шутка, которую Звездана Яровая совсем не оценила, сидя перед туалетным столиком в президентском люксе отеля «Пьер». Рука визажиста замерла, кисточка слегка дрожала в ожидании, пока Звездана перестанет сверлить взглядом собственное отражение.

Но Звездана не могла отвести глаз. Женщина в зеркале была идеальной. Слишком идеальной. Платье от Vera Wang, облако шелка и ручного кружева стоимостью больше, чем большинство людей зарабатывает за десять лет, казалось, поглощало её целиком. Её темные волосы были уложены в конструкцию, которая напоминала не прическу, а клетку.

В животе закипала буря. Не нервный трепет невесты, а тяжелое, удушающее падение давления перед ураганом.

На мраморной столешнице завибрировал телефон. Он жужжал о холодный камень - резкий, механический звук, разрезающий мягкую классическую музыку, игравшую в люксе. Экран загорелся.

Нинель. Её ассистентка.

Дверь в люкс не просто открылась - она распахнулась от удара. На пороге стояла Нинель, с лица которой схлынула вся кровь. Её грудь вздымалась так, словно она бежала вверх все тридцать девять этажей. Она забыла постучать. Нинель никогда не забывала стучать.

Звездана наблюдала за отражением Нинель в зеркале. Визажист отдернула кисть, почувствовав, как сгустился воздух.

- Госпожа Яровая, - выдавила Нинель. Она не подошла ближе. Она держала iPad так, словно это была бомба, которую она боялась взорвать.

Звездана медленно повернулась. Шелк платья зашуршал, как сухие листья. Она протянула руку и взяла планшет. Пальцы были твердыми, хотя сердце начало отбивать безумный ритм о ребра.

На экране был Instagram. Обновление в сторис.

Это был Яков.

Фотография была зернистой, с черно-белым фильтром под «арт», но геолокация была кристально чистой: Аэропорт Шарль-де-Голль, Париж.

Подпись была короткой. «К черту цепи. В погоне за свободой».

В ушах Звезданы возник высокий звон. Это было физическое ощущение, будто голову сжали в тиски. Комната накренилась. Легкие сжались, отказываясь втягивать воздух. В погоне за свободой.

Он не просто опаздывал. Он не просто испугался. Он сбежал.

Звездана на секунду закрыла глаза, заставляя воздух войти в грудь. Она представила, как разбивает iPad о стену, как стекло разлетается подобно бриллиантам. Но она не бросила его. Она опустила устройство на стол и нажала кнопку питания, погружая экран во тьму.

- Вон, - прошептала она визажисту. Женщине не нужно было повторять дважды; она схватила свой кейс и сбежала.

Не успела дверь щелкнуть, как её снова распахнули. На этот раз вторжение было яростным.

Ростислав Яровой, её отец, ворвался внутрь. Пот бисером выступил на его лбу, портя линию дорогого парика. Он выглядел безумным.

- Где он? - взревел Ростислав. Он не смотрел на дочь; он озирался по комнате, словно Яков мог прятаться под диваном. - Скажи мне, что ты знаешь, где он, Звездана! Сделка по поглощению зависит от этого брака! Если свадьба не состоится к полудню, группа Голландцевых активирует пункт о дефолте холдинговой компании! Они разберут нас на запчасти!

Сусанна, её мачеха, плелась за ним, заламывая руки. Её лицо было маской эгоистичного ужаса.

- Мы разорены, - завыла она, её голос резал слух. - Пресса внизу. Весь Ист-Сайд пьет наше шампанское. Мы станем посмешищем Манхэттена!

Звездана посмотрела на них. По-настоящему посмотрела.

Они не видели дочь, чье сердце только что публично вырвали. Они видели неудавшийся актив. Они видели чек, по которому отказано в оплате.

Волна тошноты прокатилась по ней, сменившись холодным, проясняющим гневом. Она выпрямила спину, корсет платья сработал как броня.

PR-директор семьи Голландцевых, женщина по имени Шура, которая выглядела так, будто на завтрак жевала стекло, вошла в комнату в сопровождении двух мрачных юристов.

- Нам нужно заявление, - сказала Шура отрывисто. - Скажем про внезапную болезнь. Пищевое отравление. Или, возможно, паническая атака у невесты. Это выставит вас в сочувственном свете, Звездана.

- В сочувственном? - Звездана рассмеялась. Звук был ломким. - Это выставит меня слабой. И это обрушит акции Голландцевых, когда рынок откроется в понедельник, потому что все узнают, что наследник нестабилен.

Ростислав схватил Звездану за запястье. Его хватка была влажной и отчаянной.

- Ты должна лететь в Париж. Найди его. Умоляй его, если придется.

Звездана посмотрела на руку отца. Его пальцы впивались в её кожу, оставляя красные следы, которые превратятся в синяки. Она почувствовала, как отвращение подступает к горлу, словно желчь. Она вырвала руку.

- Не смей меня трогать, - сказала она, её голос упал на октаву.

- У нас есть план Б, - раздался голос из дверного проема.

Один из членов совета директоров Голландцевых отошел в сторону. Вошел Петр Голландцев. Кузен Якова. На нем был смокинг, который слишком туго сидел на груди, а глаза уже остекленели от предсвадебного виски. Он посмотрел на Звездану, его взгляд скользнул по её обнаженным плечам с липкой фамильярностью.

- Я готов вмешаться, - сказал Петр, кривая ухмылка прилипла к его лицу. Он двинулся к ней, его намерения были ясны. - Кто-то же должен спасти положение, верно, кузина? Мне всегда нравились твои... достоинства.

Он потянулся, чтобы коснуться её плеча.

Звездана сделала шаг назад. Каблук зацепился за тюль, но она не споткнулась. Она смотрела на Петра, человека, который всю жизнь жил объедками с барского стола главной линии семьи, человека, который видел в ней не более чем теплое тело, привязанное к трастовому фонду.

Это была ловушка. Если она не будет действовать, её продадут тому, кто предложит наименьшую цену, лишь бы спасти шкуру отца.

- Где он? - спросила Звездана. Её голос прорезал комнату, заставив замолчать рыдания Сусанны.

Шура моргнула.

- Яков в Париже, госпожа Яровая. Мы только что это выяснили.

- Не мальчишка, - сказала Звездана. Её глаза были жесткими, сухими и пугающе ясными. - Мужчина, который на самом деле управляет деньгами. Где Фока Голландцев?

Имя высосало кислород из комнаты. Ростислав побледнел. Даже Петр сделал шаг назад, его ухмылка дрогнула.

- Господин Голландцев в VIP-зале ожидания внизу, - пролепетала Шура. - Он ждет начала церемонии.

Звездана наклонилась и собрала тяжелую атласную юбку платья. Она повернулась к зеркалу в последний раз. Она не поправила прическу. Она не поправила помаду. Она просто посмотрела в свои глаза и убила ту девочку, которая хотела быть любимой.

- С дороги, - бросила она родителям.

Она пронеслась мимо них, игнорируя их крики, и вышла из люкса. Она прошагала по коридору к лифту, шелковый шлейф шипел по ковру, как змея.

Когда двери лифта закрылись, отрезая вид на её хаотичную семью, Звездана поймала свое отражение в полированной латуни.

- Если мне придется продать себя, - прошептала она пустой кабине, - я продам себя тому, кто выписывает чеки.