Короткие любовные истории

Я была «запасной» дочерью в криминальной семье Вороновых, рожденная лишь для того, чтобы стать донором органов для моей золотой сестры, Изабеллы. Четыре года назад под кодовым именем «Семёрка» я выхаживала Дмитрия Морозова, главу московской братвы, в конспиративной квартире. Это я была рядом с ним во тьме. Но Изабелла украла мое имя, мою заслугу и мужчину, которого я любила. Теперь Дмитрий смотрел на меня с холодным омерзением, веря ее лжи. Когда на тротуар рухнула тяжелая вывеска, Дмитрий своим телом закрыл Изабеллу, оставив меня умирать под искореженным металлом. Пока Изабелла сидела в VIP-палате и рыдала над царапиной, я лежала, сломленная, и слушала, как мои родители обсуждают, пригодны ли еще мои почки для пересадки. Последней каплей стал их праздничный ужин в честь помолвки. Когда Дмитрий увидел на мне браслет из шунгита, который я носила в той квартире, он обвинил меня в краже. Он приказал отцу наказать меня. Я получила пятьдесят ударов плетью по спине, пока Дмитрий закрывал глаза Изабеллы, оберегая ее от уродливой правды. В ту ночь любовь в моем сердце окончательно умерла. Утром в день их свадьбы я передала Дмитрию подарочную коробку с флешкой — единственным доказательством того, что я и есть Семёрка. Затем я подписала документы об отказе от семьи, выбросила телефон из окна машины и села на рейс в один конец до Дубая. К тому времени, как Дмитрий прослушает эту запись и поймет, что женился на чудовище, я буду за тысячи километров отсюда. И никогда не вернусь.

В девяносто девятый раз, когда Максим Орлов разбил мне сердце, стал последним. Мы были золотой парой гимназии №17 Ростова-на-Дону, наше будущее было идеально расписано для поступления в МГУ. Но в выпускном классе он влюбился в новенькую, Каталину, и наша история любви превратилась в больной, изматывающий танец его предательств и моих пустых угроз уйти. На вечеринке в честь выпускного Каталина «случайно» утащила меня за собой в бассейн. Максим нырнул без секундного колебания. Он проплыл мимо меня, пока я барахталась, обхватил Каталину руками и вытащил ее в безопасное место. Помогая ей выбраться под аплодисменты своих друзей, он оглянулся на меня. Мое тело дрожало, а тушь стекала черными реками по щекам. — Твоя жизнь больше не моя проблема, — сказал он, и его голос был таким же холодным, как вода, в которой я тонула. В ту ночь что-то внутри меня окончательно сломалось. Я пришла домой, открыла ноутбук и нажала кнопку, подтверждающую мое зачисление. Не в МГУ с ним, а в СПбГУ, на другом конце страны.

У Екатерины обнаружили рак печени, и ей срочно нужна была пересадка. Но тут она узнаёт, что её муж Юрий, с которым она прожила пять лет, не только отдал донорскую печень другой женщине, но и завёл на стороне любовницу и ребёнка. Осознав правду, Катя почувствовала, как её сердце разрывается на части. Грязный мужчина ей не нужен – но свою донорскую печень она заберёт обратно. Она набрала номер, по которому не звонила пять лет: «Я еду в Дасперград на операцию. Через три дня встречай меня». Но после её отъезда Юрий... сошёл с ума.

Я умирала на банкете, кашляя черной кровью, пока стая праздновала повышение моей сводной сестры Лидии. Через весь зал Дамир, Альфа и мой Истинный, смотрел на меня без тени беспокойства. Он был взбешен. — Прекрати, Алёна, — прогремел его голос в моей голове. — Не порти этот вечер своими лживыми выходками, лишь бы привлечь внимание. Я умоляла его, твердила, что это яд, но он лишь приказал мне убираться из Дома Стаи, чтобы я не запачкала пол. С разбитым сердцем я публично потребовала Ритуал Разрыва, чтобы разорвать нашу связь, и ушла умирать в одиночестве в дешевом мотеле. Правда вскрылась лишь после того, как я испустила последний вздох. Я отправила Дамиру медицинские записи, доказывающие, что Лидия десять лет подсыпала мне в чай волчий аконит. Он обезумел от горя, осознав, что защищал убийцу и отверг свою истинную пару. Он пытал Лидию, но его раскаяние не могло вернуть меня к жизни. Или так он думал. В загробном мире Лунная Богиня показала мне мое отражение. Я не была безволковой слабачкой. Я была Белой Волчицей, самой редкой и могущественной из всех, чью силу подавлял яд. — Ты можешь остаться здесь в покое, — сказала Богиня. — Или можешь вернуться. Я посмотрела на жизнь, которую у меня украли. Я посмотрела на силу, которой мне так и не дали воспользоваться. — Я хочу вернуться, — сказала я. — Не ради его любви. А ради мести. Я открыла глаза, и впервые в жизни моя волчица взревела.

Пять лет назад Беттина Роу получила ранение в живот, спасая Эшера Ламберта, из-за чего не могла забеременеть. Эшер говорил ей, что никогда не захочет ребёнка. Но в конце концов он задумался о суррогатном материнстве. Для рождения ребёнка он выбрал Бетси Сагден, студентку колледжа, похожую на Беттину. Эшер не знал, что Беттина уже решила развестись с ним, когда он предложил это.

Мой муж был в душе. Привычный шум воды, отбивающий ритм нашего утра. Я как раз ставила чашку кофе на его стол — маленький ритуал за пять лет нашего, как я думала, идеального брака. И тут на экране его ноутбука вспыхнуло уведомление: «Приглашение на крестины Льва Орлова». Наша фамилия. Отправитель: Кристина Волкова, инфлюенсер. Ледяной ужас сковал меня. Это было приглашение на крестины его сына. Сына, о существовании которого я даже не подозревала. Я поехала в церковь, спряталась в тени и увидела, как он держит на руках младенца, маленького мальчика с его темными волосами и глазами. Кристина Волкова, мать, прислонилась к его плечу — картина семейной идиллии. Они выглядели как семья. Идеальная, счастливая семья. Мой мир рухнул. Я вспомнила, как он отказывался заводить со мной ребенка, ссылаясь на загруженность на работе. Все его командировки, поздние вечера — неужели он проводил их с ними? Ложь давалась ему так легко. Как я могла быть такой слепой? Я позвонила в Берлин, на престижную архитектурную стажировку, от которой отказалась ради него. «Я хочу принять ваше предложение», — сказала я на удивление спокойным голосом. «Могу вылететь немедленно».

На восьмом месяце беременности я думала, что у нас с моим мужем Димой есть всё. Идеальный дом, счастливый брак и наш долгожданный сын, который вот-вот появится на свет. А потом, убираясь в его кабинете, я нашла справку о вазэктомии. Она была датирована прошлым годом, задолго до того, как мы вообще начали пытаться завести ребенка. В смятении и панике я бросилась к нему в офис, но за дверью услышала смех. Это был Дима и его лучший друг, Стас. — Поверить не могу, она до сих пор не догадалась, — хмыкнул Стас. — Ходит с этим своим огромным пузом, сияет, как святая. Голос моего мужа, тот самый, что каждую ночь шептал мне слова любви, был полон презрения. — Терпение, мой друг. Чем больше она становится, тем больнее будет падать. И тем больше будет мой куш. Он сказал, что весь наш брак был жестокой игрой, чтобы уничтожить меня. И всё это ради его драгоценной сводной сестры, Элины. Они даже поспорили на то, кто настоящий отец. — Так что, спор еще в силе? — спросил Стас. — Я по-прежнему ставлю на себя. Мой ребенок был трофеем в их больном состязании. Земля ушла из-под ног. Любовь, которую я чувствовала, семья, которую я строила — всё это было обманом. В тот момент, среди руин моего сердца, родилось холодное, ясное решение. Я достала телефон и, на удивление ровным голосом, позвонила в частную клинику. — Здравствуйте, — сказала я. — Мне нужно записаться на приём. На прерывание беременности.

На дне рождения лучшей подруги я выпила испорченное вино и потеряла сознание. Когда я очнулась, то услышала, как врач сказал, что это может вызвать серьёзное повреждение нервов. Я в шутку спросила своего жениха Артёма Сомова, кто я и где нахожусь. Он замешкался, пристально глядя на меня, а затем позвонил моему сопернику Льву Сомову, после чего сказал: «Ты – Юлия. Он твой жених. Вы скоро поженитесь». Я остолбенела, решив, что это тоже шутка. Но в этот момент моя лучшая подруга, Вероника Зеленская, взяла Артёма под руку, и они выглядели самой что ни на есть влюблённой парой. В конечном итоге, я собиралась выйти замуж за Льва. Но Артём, с глазами, полными слёз, встал перед машиной, чтобы остановить её, умоляя: «Юлия, не выходи за него замуж. Я понял, что не могу тебя отпустить».

Юлия Васильева в сотый раз попросила о разводе, но Леониду Андрееву вдруг позвонила его первая любовь, и он велел ей выйти из машины. «Иди домой и всё обдумай. Надеюсь, это последний раз, когда ты затрагиваешь эту тему», – сказал он. Ради Розы Харитоновой он неоднократно оставлял Юлию, унижая её. Леонид был уверен, что Юлия не сможет выжить без него. Но он не знал, что брат Розы тайно убеждал Юлию развестись и уехать из страны.

Я смотрела, как мой муж подписывает бумаги, которые положат конец нашему браку, не отрываясь от переписки с женщиной, которую он действительно любил. Он даже не взглянул на заголовок. Просто нацарапал свою острую, рваную подпись, которой подписывал смертные приговоры для половины криминального мира Москвы, бросил папку на пассажирское сиденье и снова уткнулся в экран. — Готово, — сказал он голосом, лишённым всяких эмоций. Это был Дамир Морозов. Правая рука босса. Человек, который мог учуять ложь за километр, но не заметил, что его жена только что подсунула ему документы о расторжении брака, спрятанные под стопкой скучных отчётов по логистике. Три года я отстирывала кровь с его рубашек. Я спасла союз его семьи, когда его бывшая, София, сбежала с каким-то гражданским. Взамен он относился ко мне как к предмету мебели. Он оставил меня под дождём, чтобы спасти Софию от сломанного ногтя. Он оставил меня одну в мой день рождения, чтобы пить с ней шампанское на яхте. Он даже протянул мне стакан виски — её любимого напитка, — забыв, что я ненавижу его вкус. Я была просто заменой. Призраком в собственном доме. И я перестала ждать. Я сожгла наш свадебный портрет в камине, оставила своё платиновое кольцо в пепле и села на самолёт в Санкт-Петербург. Билет в один конец. Я думала, что наконец-то свободна. Думала, что сбежала из клетки. Но я недооценила Дамира. Когда несколько недель спустя он наконец открыл ту папку и понял, что, не глядя, подписал отказ от собственной жены, Жнец не смирился с поражением. Он сжёг весь мир дотла, чтобы найти меня, одержимый желанием вернуть женщину, которую сам же и выбросил.

Я умерла во вторник. Это была не быстрая смерть. Она была медленной, холодной и тщательно спланированной человеком, который называл себя моим отцом. Мне было двадцать лет. Ему нужна была моя почка, чтобы спасти сестру. Запчасть для золотой девочки. Я помню ослепляющий свет операционной, стерильный запах предательства и фантомную боль от скальпеля хирурга, впивающегося в мою плоть, пока мои крики тонули в тишине. Я помню, как смотрела через смотровое стекло и видела его — моего отца, Георгия Волкова, пахана московской братвы, — он наблюдал за моей смертью с тем же отстраненным выражением лица, с каким подписывал смертные приговоры. Он выбрал ее. Он всегда выбирал ее. А потом я проснулась. Не в раю. Не в аду. А в своей собственной кровати, за год до назначенной мне казни. Мое тело было целым, без шрамов. Время перезагрузилось, сбой в жестокой матрице моего существования, давший мне второй шанс, о котором я никогда не просила. На этот раз, когда отец вручил мне билет в один конец до Калининграда — изгнание, замаскированное под выходное пособие, — я не плакала. Не умоляла. Мое сердце, когда-то кровоточащая рана, теперь превратилось в глыбу льда. Он не знал, что говорит с призраком. Он не знал, что я уже пережила его главное предательство. Он также не знал, что полгода назад, во время жестоких войн за территорию в городе, именно я спасла его самый ценный актив. В тайном убежище я зашивала раны ослепшего солдата, человека, чья жизнь висела на волоске. Он так и не увидел моего лица. Он знал только мой голос, запах ванили и уверенное прикосновение моих рук. Он называл меня Семерка. За семь швов, которые я наложила ему на плечо. Этим человеком был Дамир Касимов. Безжалостный Бригадир. Человек, за которого теперь должна была выйти замуж моя сестра, Изабелла. Она украла мою историю. Она присвоила мои действия, мой голос, мой запах. И Дамир, человек, который чуял ложь за версту, поверил в этот прекрасный обман, потому что хотел, чтобы он был правдой. Он хотел, чтобы его спасительницей была золотая девочка, а не невидимая сестра, которая годилась только на запчасти. Поэтому я взяла билет. В прошлой жизни я боролась с ними, и они заставили меня замолчать на операционном столе. На этот раз я позволю им наслаждаться их идеальной, позолоченной ложью. Я уеду в Калининград. Я исчезну. Я позволю Серафиме Волковой умереть в том самолете. Но я не буду жертвой. На этот раз я не буду агнцем, ведомым на заклание. На этот раз, из тени своего изгнания, я буду той, кто держит спичку. И я буду ждать, с терпением мертвеца, чтобы увидеть, как весь их мир сгорит дотла. Потому что призраку нечего терять, а королеве пепла предстоит обрести империю.

Первым намеком на то, что вся моя жизнь — ложь, стал стон из гостевой комнаты. Моего мужа, с которым мы были женаты семь лет, не было в нашей постели. Он был с моей стажеркой. Я узнала, что мой муж, Артем, уже четыре года изменяет мне с Кирой — талантливой девушкой, которую я курировала и за чью учебу платила из своего кармана. На следующее утро она сидела за нашим столом в его рубашке, пока он жарил нам блины. Он врал мне в лицо, клялся, что никогда не полюбит другую, а всего через мгновение я узнала, что она беременна от него — ребенком, которого он всегда отказывался заводить со мной. Два человека, которым я доверяла больше всех на свете, сговорились, чтобы уничтожить меня. Эта боль была невыносимой; она стирала в порошок весь мой мир. Поэтому я позвонила нейробиологу и спросила о его экспериментальной, необратимой процедуре. Я не жаждала мести. Я хотела стереть все воспоминания о муже и стать его первым подопытным.

Семь лет назад мой жених, Дмитрий Морозов, отправил меня в тюрьму, чтобы я взяла на себя вину моей приемной сестры, Киры. Он назвал это подарком — способом защитить меня от худшей участи. Сегодня он забрал меня из колонии только для того, чтобы бросить у ворот нашего семейного особняка. Причина? У Киры случился очередной «приступ». Затем родители сообщили мне, что я буду жить в кладовке на третьем этаже, чтобы не беспокоить хрупкую девочку, укравшую мою жизнь. Они праздновали ее «выздоровление» на роскошном ужине, в то время как со мной обращались, словно с призраком. Когда я отказалась присоединиться, мать прошипела, что я неблагодарная, а отец назвал меня завистливой. Они думали, я не пойму их ядовитый шепот. Но тюрьма стала моим университетом. Я выучила грузинский. И поняла каждое слово. Именно тогда я осознала, что была не просто жертвой. Я была расходным материалом. Любовь, которую я когда-то к ним всем испытывала, обратилась в пепел. Той ночью, в пыльной кладовке, я вошла в зашифрованный канал, который создала много лет назад. Меня ждало одно-единственное сообщение: «Предложение в силе. Ты согласна?» Мои руки, в шрамах, но твердые, напечатали в ответ: «Я согласна».

Пять лет я была невестой Ярослава Орлова. Пять лет мои братья наконец-то обращались со мной как с любимой сестрой. А потом вернулась моя близняшка, Алина — та, что бросила его у алтаря — с выдуманной историей о раке. Через пять минут он женился на ней. Они поверили каждому её лживому слову. Когда она попыталась отравить меня ядовитым пауком, они назвали меня истеричкой. Когда она подставила меня, обвинив в срыве её вечеринки, братья избили меня до крови. Они называли меня никчёмной заменой, пустым местом с её лицом. Последней каплей стало то, что они привязали меня к верёвке и оставили висеть над обрывом, умирать. Но я не умерла. Я вскарабкалась наверх, инсценировала свою смерть и исчезла. Они хотели призрака. Я решила дать им его.

Мой истинный, Альфа Дамиан, проводил священную церемонию имянаречения для своего наследника. Проблема была лишь в одном. Он чествовал щенка, которого ему родила Лира — бродяжка, приведенная им в нашу стаю. А я, его истинная пара, на четвертом месяце беременности его настоящим наследником, была единственной, кого не пригласили. Когда я попыталась поговорить с ней, она расцарапала себе руку до крови и закричала, что я на нее напала. Дамиан увидел этот спектакль и даже не взглянул на меня. Он рыкнул, используя свой Приказ Альфы, чтобы заставить меня уйти. Сила нашей связи, обращенная в оружие против меня. Позже она напала на меня по-настоящему, и я упала. Пока на моем платье расцветало кровавое пятно, угрожая жизни нашего ребенка, она бросила своего щенка на ковер и завизжала, что я пыталась его убить. Дамиан ворвался в комнату, увидел меня, истекающую кровью на полу, и не колебался ни секунды. Он подхватил на руки кричащего щенка Лиры и бросился искать целителя, оставив меня и своего истинного наследника умирать. Но пока я лежала там, голос матери эхом отозвался в моей голове по нашей особой связи. Эскорт моей семьи уже ждал меня за границей территории. Он скоро узнает, что омега, которую он выбросил, на самом деле была принцессой самой могущественной стаи в мире.

Я отказалась от двадцатимиллиардного наследства и разорвала все связи с семьей. И все это ради Игната, с которым я была вместе пять лет. Но в тот самый момент, когда я собиралась сказать ему, что беременна, он ошарашил меня новостью. Он хотел, чтобы я взяла на себя вину его подруги детства, Эвелины. Она сбила человека и скрылась с места ДТП, а ее карьера не могла выдержать такого скандала. Когда я отказалась и рассказала о нашем ребенке, его лицо стало ледяным. Он приказал мне немедленно сделать аборт. «Эвелина — женщина, которую я люблю, — сказал он. — Если она узнает, что ты ждешь от меня ребенка, это ее убьет». Его ассистент записал меня на процедуру, и в клинику я поехала одна. Там медсестра сказала мне, что операция сопряжена с высоким риском бесплодия. Он знал. И все равно отправил меня туда. Я вышла из клиники, решив сохранить ребенка. В ту же секунду на экране телефона всплыло уведомление. Восторженная статья о том, что Игнат и Эвелина ждут первенца, с фотографией, где его рука заботливо лежит на ее животе. Мой мир рухнул. Смахнув слезу, я набрала номер, по которому не звонила пять лет. «Папа, — прошептала я срывающимся голосом. — Я готова вернуться домой».

Сегодня пятая годовщина нашей свадьбы. И в этот же день мой муж, Артем, в тридцать восьмой раз попросил о разводе. Он делает это ради Ирины, его подруги детства. Женщины, которая в день нашей свадьбы разбила свою машину, после чего больше не могла иметь детей. С тех пор он расплачивается за чувство вины, а ценой стала я. Пять лет я терпела этот круговорот разводов и новых браков. Но на этот раз все было иначе. Ирина столкнула меня с лестницы. Артем нашел меня истекающей кровью и поклялся, что добьется справедливости. Он поклялся, что заставит ее заплатить. Но через несколько дней позвонили из полиции. Запись с камеры видеонаблюдения таинственным образом исчезла. Не было ни улик, ни дела. В ту ночь Ирина организовала мое похищение. Пока ее люди рвали на мне одежду в кузове фургона, мне удалось позвонить Артему. Он сбросил мой звонок. Я выпрыгнула из движущейся машины. И пока я бежала, спасая свою жизнь, истекая кровью на холодном асфальте, я дала себе клятву. На этот раз тридцать девятой свадьбы не будет. На этот раз я исчезну.

Когда мне было восемь, Дамиан Морозов вытащил меня из огня, в котором погибла моя семья. Десять лет этот могущественный криминальный босс был моим защитником и моим богом. А потом он объявил о помолвке с другой женщиной, чтобы объединить две криминальные империи. Он привел её в дом и назвал будущей хозяйкой семьи Морозовых. На глазах у всех его невеста защелкнула на моей шее дешёвый металлический ошейник, назвав меня их питомцем. Дамиан знал, что у меня аллергия. Он просто смотрел, его глаза были холодны, и приказал мне принять его. Той ночью я слушала сквозь стены, как он увёл её в свою постель. Я наконец поняла, что обещание, которое он дал мне в детстве, было ложью. Я не была его семьёй. Я была его собственностью. После десяти лет преданности моя любовь к нему наконец обратилась в пепел. И в его день рождения, в день, когда он праздновал своё новое будущее, я навсегда покинула его золотую клетку. Меня ждал частный самолёт, чтобы доставить к моему настоящему отцу — его злейшему врагу.

Мы с моим мужем, Борисом, были золотой парой Москвы. Но наш идеальный брак был ложью, бездетный из-за редкого генетического заболевания, которое, как он утверждал, убьет любую женщину, носящую его ребенка. Когда его умирающий отец потребовал наследника, Борис предложил решение: суррогатную мать. Женщина, которую он выбрал, Арина, была более молодой и яркой версией меня. Внезапно Борис стал вечно занят, поддерживая ее во время «трудных циклов ЭКО». Он пропустил мой день рождения. Он забыл о нашей годовщине. Я пыталась верить ему, пока не подслушала его разговор на вечеринке. Он признался друзьям, что его любовь ко мне — это «глубокая связь», но с Ариной — это «огонь» и «восторг». Он планировал тайную свадьбу с ней на озере Комо, на той самой вилле, которую обещал мне на нашу годовщину. Он давал ей свадьбу, семью, жизнь — все то, в чем отказывал мне, используя ложь о смертельном генетическом заболевании как предлог. Предательство было настолько полным, что я ощутила его как физический удар. Когда он вернулся домой той ночью, солгав о командировке, я улыбнулась и сыграла роль любящей жены. Он не знал, что я все слышала. Он не знал, что пока он планировал свою новую жизнь, я уже планировала свой побег. И он уж точно не знал, что я только что позвонила в службу, которая специализировалась на одном: заставлять людей исчезать.

Кай должен был стать моей судьбой. Будущий Альфа нашей стаи, моя детская любовь и мой предназначенный судьбой партнёр. Но однажды ночью я почувствовала на нём запах другой женщины — приторно-сладкий аромат Омеги, который я знала слишком хорошо. Я пошла за ним и нашла их под старым дубом, слившихся в страстном поцелуе. Его предательство было медленным, расчётливым ядом. Когда его драгоценная Омега, Лика, инсценировала падение, он держал её на руках так, будто она была сделана из хрусталя. Но когда он подрезал подпругу на моём седле во время опасного прыжка, из-за чего лошадь сбросила меня и сломала мне ногу, он назвал это «предупреждением», чтобы я не трогала её. А его последующая забота обо мне была лишь попыткой замять дело, чтобы избежать подозрений моего отца. На закрытом аукционе он на деньги моей семьи купил ей бесценный бриллиант, оставив меня униженной и неспособной заплатить. Наконец я поняла то, что случайно услышала по мысленной связи стаи несколько дней назад. Для него и его названых братьев я была всего лишь «избалованной принцесской», призом, который нужно завоевать ради власти. А по-настоящему они желали Лику. Он думал, что сможет сломить меня, заставить смириться с ролью второй скрипки. Он ошибался. В ночь моего двадцатилетия, в ночь, когда я должна была соединиться с ним узами, я предстала перед двумя стаями и сделала другой выбор. Я отвергла его и объявила о своём союзе с Альфой-соперником, человеком, который видит во мне королеву, а не утешительный приз.