Короткие любовные истории

За три дня до грандиозной свадьбы, которая должна была объединить наши мафиозные кланы, я разблокировала левый телефон своего жениха. Оказалось, наследник империи Воронцовых давно спал с дешевой официанткой из клуба, называя меня за спиной «скучной фарфоровой статуей». Он заказал два обручальных кольца: настоящий розовый бриллиант за миллионы долларов он надел на палец любовнице, а мне, дочери дона, хладнокровно вручил жалкую стеклянную подделку. На глазах у своих солдат он бросался защищать ее, публично втаптывая мое достоинство в грязь. Он даже отдал ей священный фамильный браслет с изумрудами — абсолютный символ власти, принадлежащий мне по праву. А когда его любовница по телефону сымитировала угрозу выкидыша, Дамир без колебаний вышвырнул меня из машины на темной горной дороге, оставив замерзать в ледяной глуши в одном лишь тонком шелковом платье. Восемь лет я играла роль идеальной, покорной принцессы мафии. Я душила в себе все эмоции ради политического союза и искренне верила, что он мой герой. Я не понимала, как человек, которого я отчаянно пыталась полюбить, мог с такой жестокостью превратить мою преданность в грязный повод для насмешек. Но слезы — это удел женщин, у которых нет выбора. А у меня была стратегия. Я сняла с пальца фальшивое кольцо, подготовила к сливу в прессу все доказательства его финансовых махинаций и набрала номер Егора Богомолова — главы враждебного синдиката, которого все называли Дьяволом. — Свадьбы не будет. Я хочу стереть его в порошок.

Пять лет я была идеальной девушкой. Я была рядом с Дмитрием, когда его семья потеряла всё, и помогла ему с нуля построить технологическую империю. Я думала, наша любовь настоящая. Но однажды ночью я услышала, как он во сне стонет имя другой женщины — Кристины. Той самой бывшей, которая бросила его, как только у него закончились деньги. И тогда меня пронзила ужасающая догадка: я была не любовью всей его жизни. Я была лишь заменой. Его жестокость была как медленный огонь. Постепенно он разгорелся в адское пламя. Когда на вечеринке рухнула хрустальная люстра, он инстинктивно спас её, оставив меня под обломками. После автокатастрофы он бросил меня истекать кровью на обочине, чтобы утешать её. Он выбирал её. Каждый раз. Он говорил, что любит меня, но все его поступки кричали о том, что я — вещь, от которой легко избавиться. Его любовь была не домом, а клеткой из уютной лжи. Когда он оставил меня одну на яхте, чтобы спасти Кристину от её же срежиссированной драмы, моё терпение лопнуло. Поэтому, когда его сестра умоляла меня помочь ей избежать брака по расчёту с чудовищным, обезображенным отшельником, я увидела свой шанс на побег. Я написала ей в ответ: «Не волнуйся. Я выйду за него».

Четыре года я водила пальцем по шраму от пули на груди Стаса, веря, что это доказательство того, что он готов истекать кровью, лишь бы я была в безопасности. На нашу годовщину он сказал мне надеть белое, потому что «сегодняшний вечер все изменит». Я шла на торжественный прием, думая, что получу кольцо. Вместо этого я застыла посреди бального зала, тонула в шелках и смотрела, как он надевает сапфир своей матери на палец другой женщины. Карины Волковой. Дочери из вражеского клана. Когда я умоляла его взглядом заявить на меня права, спасти от публичного унижения, он даже не дрогнул. Он просто наклонился к своей правой руке, и его голос, усиленный тишиной, прогремел на весь зал. «Карина — для власти. Элина — для удовольствия. Не путай активы». Мое сердце не просто разбилось, оно сгорело дотла. Он ожидал, что я останусь его любовницей, угрожая раскопать могилу моей покойной матери, если я откажусь играть роль послушной игрушки. Он думал, что я в ловушке. Думал, что мне некуда идти из-за огромных карточных долгов моего отца. Он ошибался. Дрожащими руками я достала телефон и написала единственное имя, которое мне было запрещено использовать. Константин Морозов. Хозяин. Монстр, которым Стаса пугали в детстве. *Я взываю к Кровной Клятве. Долг моего отца. Я готова его заплатить.* Ответ пришел через три секунды, вибрируя в моей ладони, как предупреждение. *Цена — брак. Ты принадлежишь мне. Да или нет?* Я подняла глаза на Стаса, который смеялся со своей новой невестой, уверенный, что я его собственность. Я опустила взгляд и напечатала два слова. *Да.*

Семь лет я была отвергнутой парой Альфы Кайлана Чернова. Но я никогда не была ему нужна. Он всегда хотел только Ливию, женщину, с которой вырос. Когда Ливия подставила меня, обвинив в краже бесценного ожерелья, Кайлан даже не усомнился. — Ты, мерзкая Омега, — выплюнул он. — Ты не достойна даже грязь с её туфель слизывать. Затем он приказал страже заковать меня в серебряные наручники и бросить в темницу. А Ливия в это время лила крокодиловы слёзы в его объятиях. Когда меня уводили, я увидела, как он вздрогнул. На его лице на миг промелькнула боль от нашего разорванного союза. Но он ничего не сделал. В тот момент умерли семь лет глупой надежды. На следующий день, после того как мама вытащила меня из-за решётки, в аэропорту меня нашёл Альфа-соперник. Он предложил мне должность своего главного стратегического советника. С одной целью: уничтожить империю Кайлана. Я согласилась, не раздумывая ни секунды.

Мой муж, безжалостный вор в законе Московского Синдиката, медленно умирал в стерильной больничной палате. Я стояла у его постели в безупречном чёрном платье, идеально играя роль преданной и скорбящей жены вора. Но вместо слов прощания он выдал мне леденящую душу тайну: двадцать шесть лет назад, в ночь моих родов, он подкупил медсестёр и подменил нашего младенца на сына своей любовницы Елены. Он прохрипел, что Даниил, которого я всю жизнь с любовью растила как будущего наследника империи — не мой ребёнок. Мой настоящий сын, Руслан, все эти годы жил с его шлюхой в нищете и грязи панельных трущоб Бирюлёва. Виктор умолял меня пощадить Елену и прямо на моих глазах переписал всю свою криминальную империю, казино и офшоры на Даниила, думая, что оставляет всё плоду своей «настоящей любви». Моего же «биологического» сына он официально вычеркнул из завещания, оставив нас абсолютно ни с чем. Всю свою жизнь этот человек проповедовал законы воровской чести и преданность Семье, казня людей за малейшее предательство, чтобы в самом конце стать самым грязным предателем из всех. Он смотрел на меня угасающим взглядом, искренне веря, что мой мир только что разлетелся на миллион непоправимых осколков. Я ущипнула себя за бедро до крови и выдавила полные отчаяния слёзы, разыгрывая жалкий спектакль, который он так жаждал увидеть. Но мой самонадеянный муж даже не догадывался об одном. Двадцать шесть лет назад, как только он вышел покурить после своей махинации, медсестра Мария — которую я перекупила задолго до родов и которая делала вид, что выполняет его приказ — встала с моего места, вошла в палату к Елене и поменяла младенцев обратно. Я же в это время лежала в своей постели, слабая после наркоза, но с холодной улыбкой на губах. Моя пешка сделала ход, которого он не заметил.

Мой брак с Марко Риччи был контрактом, подписанным кровью. Обещанием объединить две самые могущественные семьи Москвы. Он был моим будущим, королем, избранным, чтобы править рядом со мной. Все говорили, что наш союз — это судьба. Но он вернулся домой, пахнущий дешевыми духами и ложью другой женщины. Это был аромат Ангелии, хрупкой сироты, которую приютила его семья. Девушки, которую он клялся защищать, как сестру. Я последовала за ним в закрытый клуб. Скрываясь в тени, я наблюдала, как он притянул её к себе и впился в её губы голодным, отчаянным поцелуем. Таким, какого никогда не дарил мне. В этот миг моё будущее разлетелось вдребезги. Наконец я поняла шёпот его людей за моей спиной. Я была лишь политическим призом, в то время как Ангелия была их настоящей королевой. Он хотел мою империю, но его сердце принадлежало ей. Я не буду утешительным призом. Я не буду второй. Ни для кого. Я вошла прямиком в кабинет отца. Мой голос был холоден как лёд. — Я отменяю свадьбу. Когда он начал возражать, я нанесла последний удар. — Я выполню долг перед семьёй и обеспечу альянс. Я выйду замуж за дона Данте Валентино. Стакан с виски в руке отца разбился об пол. Данте Валентино был нашим злейшим врагом.

Сегодня мой жених, Дмитрий Воронцов, женился на моей сестре-близнеце. Пять лет я была лишь заменой, дублёршей женщины, которую он по-настоящему хотел, и я делала вид, что не знаю об этом. Сегодня она вернулась с историей о последней стадии рака и предсмертным желанием выйти за него замуж. Это была идеальная ложь, и он предпочёл в неё поверить, разрушив мой мир тремя простыми словами: «Это же Алина». Они оставили меня на тротуаре, изгнанную собственной семьёй. Мои братья, когда-то обещавшие защищать меня, чествовали ту, что сломала меня. Они перенесли мои вещи в гостевую комнату, освобождая место для своей блудной сестры. В тот вечер Алина преподнесла мне подарок в честь «возвращения домой» — коробку с каракуртом внутри. Когда яд начал растекаться по моему телу, моя семья бросилась к ней, назвав мою агонию «небольшим укусом паука». Они оставили меня корчиться в судорогах на полу. Позже они избили меня кнутом за преступление, которого я не совершала, подвесили на скале и оставили умирать. Моё тело — это карта их любви. Каждый шрам, каждая сломанная кость — свидетельство их предательства. Они поверили её лжи, но их настоящее преступление было в том, что они никогда по-настоящему не видели меня. Цепляясь за край скалы, истекая кровью и сломленная, я думала лишь об одном: сегодня здесь умерла Изабелла Дубровина. Теперь из пепла родится Изабелла Хейл.

Пять лет я была истинной парой Альфы Арсения, Луной стаи Кровавой Луны. Но все эти пять лет его сердце принадлежало другой женщине — Алине. В наш общий день рождения последняя нить моей надежды оборвалась. Я смотрела, как она спускается по парадной лестнице в роскошном серебряном платье, том самом, которое он обещал мне в качестве сюрприза. На глазах у всей стаи она подошла к нему и поцеловала в щеку. Он всегда твердил, что Алина — хрупкая, сломленная волчица, нуждающаяся в его защите. Годами я верила в его ложь. Я терпела его безразличие, пока он дарил ей мои мечты, тайно празднуя ее день рождения и оставляя мне лишь пустой титул Луны. Когда я попыталась поговорить с ним, он отмахнулся от моей боли. «Она просто не понимает», — жаловался он Алине, и его голос просачивался в мое сознание через нашу разорванную связь. «Думает, что титул истинной пары может приковать меня к ней. Я задыхаюсь». Это он задыхался? Это я тонула в его безразличии. Он был не моей парой, а трусом, а я — всего лишь клеткой, в которую его заточила Богиня. Поэтому я вышла из зала, а позже — и из его жизни. Я официально отвергла его. Когда связь между нами разлетелась на осколки, он наконец запаниковал, умоляя меня передумать. Но было слишком поздно. С меня хватит быть его клеткой.

В ночь победы моего мужа на выборах в Сенат я ждала его, поглаживая свой округлившийся живот. Но вместо радостной встречи я увидела его в прямом эфире: он обнимал своего руководителя предвыборного штаба и на всю страну объявлял, что они ждут ребенка. Глядя прямо в камеру, мой муж назвал мою беременность гнусной ложью и выдумкой, чтобы очернить его репутацию. Когда он вернулся, его влиятельная семья вместе с моими приемными родителями заперли меня в особняке. Они поселили его любовницу в мою спальню, а меня силой отвезли в частную клинику. Меня привязали кожаными ремнями к холодному столу, готовясь насильно сделать аборт, чтобы защитить идеальный имидж политика. Мой приемный отец лишь отвернулся, пробормотав, что так будет лучше для всех. Я кричала от ужаса и отчаяния, не понимая, как люди, которых я считала семьей, могут хладнокровно убить моего нерожденного ребенка ради статуса и денег. Но перед тем, как у меня отобрали телефон, я успела набрать один давно забытый номер. — Меня зовут Кира. Мне кажется, вы — мой настоящий отец. Они хотят отнять моего малыша. Я еще не знала, что на мой зов ответит самый могущественный медиамагнат страны, и уже через час карьера моего мужа начнет превращаться в пепел.

Три года я умирала от яда. Моей единственной надеждой был антидот из одной дозы — Эликсир Лунного Лепестка. Мой муж, Альфа Ярослав, играл роль преданного супруга, и я верила, что он спасёт меня. Но через нашу угасающую связь я услышала его тайный приказ целителю стаи. «Отдай Эликсир Лунного Лепестка матери Эллы Каменской». Причина, которую он назвал, разрушила мой мир: «Элла родила мне сына. Здорового, сильного сына». У него была тайная семья. Последние три года его нежной заботы были ложью. Он просто ждал моей смерти. Он даже приносил мне остатки их супа, называя меня «больной волчицей», и осквернял священный дом моих родителей своей любовницей и их ребёнком. Он планировал сказать стае, что моё лекарство украли, превратив мою смерть в трагедию ради собственной выгоды. Он думал, что я слабая, умирающая волчица. Он и не подозревал, какую бурю только что разбудил. Той ночью я собрала остатки сил и разорвала нашу супружескую связь. Боль была мучительной, но я ушла из этого дома лжи, оставив лишь обручальное кольцо. Я не умру. Я буду жить, чтобы увидеть, как его мир сгорит дотла.

Мой отец вырастил семерых гениальных сирот, чтобы они стали моими потенциальными мужьями. Годами я смотрела лишь на одного из них, холодного и отстраненного Даниила Павлова, веря, что его дистанция — это стена, которую мне просто нужно пробить. Эта вера разбилась вдребезги прошлой ночью, когда я нашла его в саду, целующего свою сводную сестру, Еву — хрупкую девушку, которую моя семья приняла по его просьбе, ту, к которой я относилась как к родной сестре. Но настоящий кошмар наступил, когда я подслушала разговор остальных шести стипендиатов в библиотеке. Они не соревновались за меня. Они работали вместе, устраивая «несчастные случаи» и издеваясь над моей «глупой, слепой» преданностью, чтобы держать меня подальше от Даниила. Их верность принадлежала не мне, наследнице, в чьих руках были их судьбы. Она принадлежала Еве. Я не была женщиной, которую нужно завоевать. Я была глупой обузой, проблемой, которую нужно было решать. Семь мужчин, с которыми я выросла, мужчины, которые были всем обязаны моей семье, оказались сектой, а она — их королевой. Этим утром я вошла в кабинет отца, чтобы принять решение, которое сожжет их мир дотла. Он улыбнулся, спросив, удалось ли мне наконец завоевать Даниила. — Нет, папа, — сказала я твердым голосом. — Я выхожу замуж за Артура Белова.

Когда в прошлой жизни я умирала на операционном столе, мой отец приказал вырезать мне почку. Её пересадили моей сводной сестре Алине, чтобы спасти её и скрепить союз с Демидом Волковым — новым главой Братвы. Так я стала разменной монетой в их грязной игре. Меня подставили, обвинив в осквернении священной реликвии, и Демид, мой жених, тут же отвернулся. Отец с радостью предложил меня в качестве живого донора, а после операции меня, как мусор, бросили умирать в подвале. Никто даже не вспомнил обо мне. Умирая в холоде, я не понимала, как любовь могла так быстро превратиться в ненависть. Почему мужчина, который клялся меня защищать, с такой лёгкостью отдал меня на растерзание? Что за яд Алина влила ему в уши? Но я открыла глаза снова. Я стою на набережной Невы, за несколько часов до банкета, который должен был стать моим концом. Только в этот раз я не буду жертвой. Я заберу у них всё до последней капли.

Десять лет я была предана своему мужчине, Альфе Глебу. Сегодня должна была состояться моя коронация — я должна была стать Луной стаи Серебряной Луны. Праздник моей непоколебимой верности. Но прямо перед церемонией я случайно подслушала его разговор с Бетой. Он назвал меня «бесплодной пустыней» и с усмешкой заявил, что заменит меня своей беременной любовницей, Дашей. Он даже поспорил, что я приползу обратно на коленях в течение трёх дней. На глазах у всей стаи он объявил Дашу новой Луной, размахивая фальшивой справкой от врача как доказательством моей никчёмности. Когда я попыталась уйти, меня обвинили в нападении на неё. Приказ Альфы, изданный Глебом, обрушился на меня, заставив упасть на колени. — Она напала на вашу будущую Луну, — провозгласил он, и его глаза сочились презрением. Его последним приказом были плети. С серебряными вставками. Они рвали мою спину в клочья, а потом его воины выбросили меня, как мусор, умирать в лесу. Я отключилась от агонии и яда, а очнулась снова в плену. Надо мной нависал ужасающий Альфа вражеской стаи, Роман Морозов. Он окинул взглядом мою изорванную одежду и кровоточащие раны, и его голос прозвучал холодным, вопросительным шёпотом, повторяя слова, которые преследовали меня годами. — Бесполезная волчица?

Последнее, что оставил мне мой муж после двадцати лет брака, Ярослав Воронцов, была предсмертная записка. Она предназначалась не мне. А Ангелине Багровой, его сводной сестре. Женщине, которая отравляла наш брак с самого первого дня. Он пустил себе пулю в лоб, и последним своим вздохом отдал всю нашу технологическую империю — дело всей моей жизни — ей и её семье. Всегда была только она. Из-за неё погиб наш ребёнок, замёрзнув насмерть в сломанной машине, пока Ярослав мчался к ней на помощь, потому что она устроила очередной спектакль. Вся моя жизнь была войной против неё. Войной, которую я уже проиграла. Я в изнеможении закрыла глаза, а когда открыла их снова, то снова стала подростком. Я вернулась в детский дом, в тот самый день, когда богатая семья Воронцовых приехала, чтобы выбрать ребёнка на воспитание. Через всю комнату на меня смотрел парень со знакомыми, полными муки глазами. Ярослав. Он выглядел таким же ошеломлённым, как и я. «Ева», — одними губами прошептал он, его лицо было бледным как полотно. «Прости меня. В этот раз я спасу тебя. Обещаю». Горький смешок едва не сорвался с моих губ. В прошлый раз, когда он обещал меня спасти, наш сын оказался в крошечном гробу.

Три года я была женой Дамира Муратова, Дона криминальной Москвы. Но наш брак был сделкой, а ценой стало мое сердце. Я вела счет, вычитая баллы каждый раз, когда он выбирал ее — свою первую любовь, Изабеллу — вместо меня. Когда счет достигнет нуля, я стану свободной. После того как он бросил меня на обочине, чтобы помчаться к Изабелле, меня сбила машина. Я очнулась в реанимации, истекая кровью, и услышала, как медсестра крикнула, что я на втором месяце беременности. В груди вспыхнула крошечная, невозможная надежда. Но пока врачи боролись за мою жизнь, они включили громкую связь с моим мужем. Его голос был ледяным и безапелляционным. «Состояние Изабеллы критическое, — приказал он. — Ни капли из резервного фонда. Пока она не будет в безопасности, кровь не трогать. Мне плевать, кто еще в ней нуждается». Я потеряла ребенка. Нашего ребенка, принесенного в жертву собственным отцом. Позже я узнала, что у Изабеллы был лишь небольшой порез. Кровь была просто «мерой предосторожности». Крошечный огонек надежды погас, и что-то внутри меня сломалось. Окончательно и бесповоротно. Долг был уплачен. В оглушающей тишине я сделала последнюю запись в своем блокноте, обнулив счет. Я подписала уже готовые документы о разводе, оставила их на его столе и навсегда ушла из его жизни.

Я была самой жалкой Омегой в стае, которую приемные родители использовали как грушу для битья, срывая злость за собственные неудачи, и уже назначили цену, планируя продать диким бродягам, словно бракованный скот. Когда наш могущественный Альфа Радомир впал в кому от отравления серебром, моя сводная сестра Вероника публично отказалась выносить за ним судна. Но благодаря скрытой во мне крови Белого Волка, что дремала восемнадцать лет, не реагируя на мои собственные беды, но болезненно отозвалась на крушение великого духа, я увидела призрачную душу Альфы и услышала его клятву: двести миллионов долларов тому, кто вернет его к жизни. Шесть изнурительных месяцев я вытаскивала его с того света, успокаивая его расколотый дух. Но в ту секунду, когда Радомир открыл глаза, Вероника ворвалась в палату. Она наотмашь ударила меня по лицу, отшвырнула от кровати и бросилась на грудь Альфе, рыдая на камеру, что это она не спала ночами ради его спасения. Мои приемные родители тут же подтвердили ее подлую ложь, а Вероника приказала страже утащить меня в лес и скормить волкам. «Если ты издашь хоть звук, дрянь, ты труп». Мать Альфы сунула мне конверт с деньгами, умоляя бежать через черный ход, пока меня не убили за то, что я путаюсь под ногами у влиятельной семьи. Я стояла в тени, задыхаясь от ужаса под сокрушительной аурой проснувшегося хищника. Неужели его человеческий разум поверит этой фальшивке? Неужели его внутренний волк забыл ту, что была с ним во тьме? Восемнадцать лет рабства кричали мне подчиниться, но древняя кровь внезапно закипела в моих венах. Я отшвырнула деньги за молчание, вышла на свет и посмотрела прямо в яростные глаза Альфы.

Когда империя моего отца рухнула, я стала женой безжалостного босса мафии Джексона Лоу. Я отдала ему все: свою гордость, свое тело и единственную ценность — мамино ожерелье в качестве залога. Но вместо защиты я получила годы публичных унижений и вопиющих измен. А прошлой ночью он просто выставил меня из машины под проливной ледяной дождь. Когда его любовница с кулаками набросилась на меня, обвинив в своих же интригах, я упала и сильно повредила позвоночник. Джексон даже не взглянул на меня, нежно подхватив любовницу на руки, и оставил меня истекать кровью на холодном мраморе. Я просила лишь об одном — вернуть мамино ожерелье, чтобы я могла навсегда исчезнуть. Но на подпольном аукционе он позволил своему злейшему врагу Варгасу забрать его, только потому, что любовница сказала, что у старинных вещей «плохая энергетика». В ту же ночь Варгас похитил меня. Он растер последнюю память о моей матери в пыль тяжелым ботинком прямо у меня на глазах. Его люди методично ломали мне кости железными трубами, пытаясь заставить меня умолять о пощаде на камеру, чтобы шантажировать моего мужа. Я потратила годы, спасая его легальный бизнес от краха, а взамен он бросил меня на растерзание ради лживой шлюхи. Моя любовь умерла на грязном бетонном полу того склада, сменившись абсолютной, ледяной пустотой. Четыре месяца спустя, чудом сбежав и начав новую тихую жизнь, я снова увидела его. Неприкасаемый босс Нью-Йорка рухнул на колени прямо в придорожную грязь. Дрожащими руками он протянул мне кулон, по крупицам собранный из той самой пыли, и, захлебываясь слезами, умолял меня вернуться домой. Я холодно забрала кулон и положила перед ним ручку. — А теперь подпиши документы о разводе.

В самый тяжёлый для неё год Изабелла Салливан работала на трёх работах и даже продавала свою кровь – всё для того, чтобы оплатить лечение ног Дэниела Лоусона. В той убогой съёмной комнате Дэниел крепко держал её за руку и обещал, что никогда её не предаст. Однако, как только он встал на ноги, он превратился в самого богатого человека в Нортхейвене. И на его пышной свадьбе невестой оказалась другая. Изабелла улыбалась, пока в глазах не запекло. Она не плакала. И не стала устраивать сцену. Он женился на другой, а ей как раз позвонили её богатые родители. «Изабелла, наш семейный конфликт будет улажен через семь дней». «Готовься». «Тогда мы заберём тебя домой».

Мой жених бросил меня одну на сцене во время нашего репетиционного ужина. Он сбежал к женщине, чья единственная болезнь — отчаянная жажда внимания. Он растоптал меня на глазах у глав Пяти Кланов, разорвав наш союз, чтобы подхватить с пола свою «умирающую» любовницу. Я не заплакала. Я не убежала. Я подошла прямо к главному столу, к самому страшному человеку в городе — его старшему брату, Пахану. — Семья Волковых должна мне мужа, — спокойно заявила я. Через час я была замужем за Паханом всех Паханов. Но мой бывший жених не смирился со своим падением. Он похитил меня и приковал к стулу в звуконепроницаемом подвале. Три дня он цедил из меня кровь пакет за пакетом, чтобы «спасти» свою любовницу, Жанну, которая наблюдала, как я угасаю, небрежно поедая яблоко. — Возьми ещё пакет, — приказала она, упиваясь моей агонией. — В ней ещё слишком много жизни. Когда холод подступил к груди, а зрение поплыло, я поняла, что умру из-за лжи, обескровленная психопатом. А потом стальная дверь взорвалась. Из дыма и пыли вышел мой муж. Не с выкупом, а с зазубренным ножом и обещанием сжечь их заживо.

Моя сестра, всеобщая любимица и будущая Луна стаи, умирала. А Максим, Верховный Альфа и мужчина, которого я тайно любила всю жизнь, использовал свой Приказ, чтобы заставить меня лечь под нож. Он требовал отдать ей мою почку, не слушая мольбы о том, что у меня осталась всего одна. Пять лет назад я тайно пожертвовала первую нашему отцу, но сестра присвоила эту жертву себе. Максим лишь швырнул мне в лицо стопку поддельных медицинских снимков. «Хватит лгать, бесполезная Омега. Это твой единственный шанс принести пользу стае», — прорычал он. Мои собственные родители холодно наблюдали за этим, пообещав построить мне домик на отшибе, если я выживу. Никто из них не знал, что Кристина десять лет травила меня Волчьим аконитом, подавляя мою внутреннюю Белую Волчицу. Из-за яда в крови анестезия не подействовала. Я находилась в полном сознании и чувствовала каждое движение серебряного скальпеля, когда они вырезали мой последний орган. Я умерла на том ледяном столе в абсолютной агонии, слушая, как мужчина, ради которого я терпела всё это, называет меня жалкой истеричкой. Почему моя безграничная преданность семье обернулась для меня смертным приговором? Но смерть не стала концом моей истории. Как только мое сердце остановилось, действие маскирующих препаратов спало. Я парила под потолком и смотрела, как хирург в ужасе кричит, поднимая мой почерневший от яда орган, а Максим с диким воем падает на колени, наконец-то почувствовав запах своей истинной пары, которую он только что собственноручно убил.