В последнее время он вёл себя как настоящий мудак: был вспыльчивым и требовательным. Когда он высадил её у подъезда, она чуть не показала ему средний палец. Вероника замерла, не зная, заметит ли он этот жест в зеркале заднего вида.
У Ратмира была сверхъестественная способность чувствовать всё. Казалось, у него глаза на затылке. Можно было подумать, что его красота сделает его более приятным в общении. Но нет. Если уж на то пошло, она делала его ещё большим ослом. Он был горяч и знал это. Почти все всегда падали к его ногам, пытаясь угодить.
Вероника не понимала, что происходит. Ратмир казался более раздражительным в последние несколько месяцев. Он действовал ей на нервы. Из двух лет, что она работала на него, эти два месяца были худшими. Если бы он не платил ей так хорошо или если бы ей не нужна была эта работа так сильно, возможно, она бы послала его куда подальше.
Вероника покачала головой. Это было неправдой. Несмотря на своё порой дерьмовое отношение, Ратмир заботился о своих сотрудниках. Условия в «Щербакове» были отличными. Люди мирились со многим ради хороших льгот.
Офис предлагал превосходное медицинское и стоматологическое страхование. В здании также был детский сад, и компания сокращала количество декретных отпусков. Это было беспроигрышным вариантом для «Щербакова».
Вероника взяла свой чемодан и направилась к входной двери таунхауса, который делила со своим женихом Даниилом и двоюродной сестрой Ларисой.
Она посмотрела на часы, когда подошла к двери. Даниил вернётся домой через несколько часов. Вероника планировала удивить его романтическим ужином.
Лариса редко бывала дома по вечерам, постоянно тусовалась. Её двоюродная сестра была моделью... не супермоделью, но всё равно красавицей. Она знала, как извлечь из этого максимум пользы. Вероника, с другой стороны, не интересовалась одеждой или косметикой. Она больше увлекалась книгами.
Они обе переехали в город по разным причинам. Лариса – чтобы продолжить модельную карьеру, а Вероника – чтобы получить шанс работать в такой крупной компании, как «Щербаков Индастриз». И работать под началом самого великого человека – Ратмира Щербакова. Компания занималась столькими вещами, что Веронике никогда не было скучно. Даже когда Ратмир был самым требовательным. Она любила свою работу.
Ища ключи, Вероника жонглировала портфелем, сумочкой и чемоданом. Ключ легко повернулся в замке. Вероника толкнула дверь. Войдя внутрь, она поставила сумочку и чемодан внизу лестницы, прежде чем направиться в гостиную, где стоял её стол. Она положила на него портфель.
Вероника повернулась, чтобы пойти на кухню, размышляя, что приготовить на ужин. Когда она проходила мимо лестницы, внезапный шум сверху заставил её остановиться. В доме был кто-то ещё? Она вернулась домой к грабителю? Наполненная паникой, Вероника сделала шаг к входной двери, готовая бежать.
Однако в этот момент она кое-что поняла. Лариса. В отличие от Вероники и Даниила, Лариса не придерживалась их типичного рабочего графика. Она часто спала допоздна и гуляла до раннего утра. Вероника не в первый раз находила её спящей на ступеньках, когда утром уходила на работу. Вероника не знала, стоит ли ей сейчас кричать. А что, если это не её двоюродная сестра?
Её глаза пробежались по комнате в поисках чего-нибудь, чем можно было бы защититься... на всякий случай. Её взгляд упал на бейсбольную биту покойного отца, которую она всегда держала у входной двери, когда ночью оставалась дома одна. Это заставляло её чувствовать себя в безопасности.
Она схватила биту, на мгновение взвесив её в руке. Прежде чем ступить на лестницу, Вероника замерла, гадая, скрипит ли какая-нибудь из ступенек. Она не могла вспомнить. Глубоко вздохнув, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, Вероника медленно, шаг за шагом, поднялась по лестнице.
Достигнув площадки, она остановилась, напряжённо прислушиваясь.
– «Пожалуйста, пусть это будет Лариса. Пожалуйста, пусть это будет Лариса, а не какой-нибудь человек в маске, который ждёт, чтобы наброситься на меня», – пробормотала она себе под нос.
Впереди простирался коридор с четырьмя дверями. Три вели в спальни, а одна открывалась в общую ванную комнату. Единственная приоткрытая дверь вела в спальню Вероники и Даниила. Остальные были закрыты. Но чтобы попасть в свою спальню, ей пришлось бы пройти мимо других дверей.
И тут она услышала это: безошибочный смешок Ларисы, за которым последовал низкий мужской стон. Грудь Вероники наполнилась облегчением. Это был не грабитель. Лариса привела кого-то домой.
Как только Вероника собралась развернуться и уйти, она услышала голос мужчины, с которым была Лариса.
– «Боже, да», – простонал голос.
Вероника замерла, сердце бешено колотилось. Нет. Этого не может быть.
– «Лариса, ты такая...», – голос Даниила.
Её глаза расширились. Даниил. В их постели. С Ларисой. Желудок Вероники скрутило.
Этого не может быть. Она тихо двинулась по коридору, пока не остановилась у двери своей спальни, молясь, чтобы всё это было каким-то ужасным недоразумением.
Дрожащей рукой она толкнула дверь.
Увиденное стало для неё ударом под дых. Вероника пошатнулась назад, её разум не мог обработать то, что она видела.
Они переплелись в её постели, несомненно, интимно, несомненно, без одежды и, несомненно, не собирались останавливаться.
Вероника поднесла руку ко рту, чтобы не закричать. Нет, нет, нет, нет.
Всё происходило как в замедленной съёмке: Лариса сидела на нём верхом, руки Даниила сжимали её, их голоса были низкими и прерывистыми, их тела двигались со знакомой Веронике близостью, от которой её желудок скрутило.
Она никогда раньше не видела Ларису без одежды, но это не имело значения, когда та сидела на женихе Вероники.
Как она могла так поступить? Они обе видели, как отец Ларисы, Павел, неоднократно изменял её матери, создавая токсичную домашнюю жизнь. Вероника жила с ними после того, как десять лет назад потеряла родителей в авиакатастрофе. Она думала, что если кто и поймёт разрушительность предательства, то это Лариса.
Это должен быть кошмар. Вероника сильно ущипнула себя, и боль тут же отозвалась. Не кошмар.
Даниил всегда ненавидел Ларису. Он называл её шлюхой. Высмеивал её наряды. Говорил, что она поверхностна и не способна на настоящий разговор.
Всё это было ложью? Он ревновал к мужчинам в её жизни? Вот почему?
Одно было ясно: мать Даниила, Полина, никогда не приняла бы Ларису в качестве подходящей жены для своего сына.
Но теперь всё это не имело значения. Что ей делать? Как с этим справиться? Это было похоже на сцену из второсортного фильма.
Она не могла притвориться, что не видела этого. Вероника больше не хотела Даниила... не сейчас, не после этого. Принять его обратно было бы отвратительно.
Как долго это продолжалось?
Они жили вместе пять месяцев. Даниил переехал к ней и Ларисе, чтобы сэкономить деньги перед свадьбой. Он всё это время тайно встречался с Ларисой?
Лариса издала ещё один прерывистый стон. Даниил пробормотал ей что-то тихое и интимное в ответ.
Сердце Вероники остановилось. Она знала, что Вероника стоит здесь? Она сказала это нарочно?
Вероника прикусила руку, чтобы не издать ни звука. Она отдала Даниилу свою девственность. Он знал, что это значило для неё. Зная, что он сделал это.
Она даже не планировала быть сегодня дома. Она хотела сделать ему сюрприз.
Сюрприз оказался для неё.
Ей стало плохо. Холодный пот выступил на её коже.
Другая рука поднялась, цепляясь за дверной косяк для равновесия. Что-то твёрдое упёрлось в её ладонь. Бита.
На мгновение она подумала о том, чтобы использовать её. Разбить кровать, тумбочку, их обоих. Но она не была таким человеком. Вместо этого она прислонила биту к дверному косяку, на случай если передумает и использует её на них.
Поэтому вместо этого она выпрямила спину. Пусть ярость закалит её, чтобы, когда она наконец заговорит, её голос был спокоен. Ледяной, безэмоциональный.
«Пока вы двое заканчиваете, мне приготовить ужин?»
/0/23758/coverbig.jpg?v=999ad30affbe8aaa67e43acfb4a84b7d)
Посмотреть больше комментариев в приложении
