Серафина стояла у края отполированной барной стойки из красного дерева. На ней было платье-комбинация из струящегося шелка цвета полуночно-синего неба. Тонкая ткань облегала ее изгибы, созданная специально для того, чтобы ловить тусклое малиновое освещение и притягивать взгляды каждого мужчины в зале. Она держала тяжелый хрустальный бокал с охлажденным джином. Лед мягко постукивал о стенки бокала, пока она наблюдала за переполненным залом.
Она игнорировала богатых наследников, швыряющих наличные барменам. Она игнорировала нетерпеливых политиков, толпящихся на танцполе с молодыми моделями. Ее острый взгляд оставался прикованным к возвышающейся VIP-кабинке в дальнем углу огромного зала.
Бастиан Рейн сидел в самом центре изогнутого кожаного дивана.
Он представлял собой пугающее зрелище. Неприкасаемый миллиардер действовал вне привычных правил высшего общества. Его сшитый на заказ темно-серый костюм поглощал окружающий свет. Он обладал первобытной, смертоносной энергией, заставлявшей остальных мужчин в его кабинке физически отстраняться от него. Он не улыбался шуткам своих подхалимов. Он не прикасался к потрясающе красивым женщинам, предлагавшим себя за его столом.
Он выглядел как высший хищник, ожидающий повода для броска. Слухи рисовали Бастиана Рейна монстром. Он разрушал конкурирующие корпорации одним телефонным звонком. Он уничтожал перешедших ему дорогу мужчин, оставляя их банкротами, умоляющими о пощаде на улицах. Он не играл в игры. Он их заканчивал.
Серафина сделала медленный глоток джина. Горькая жидкость обожгла горло, возвращая ей концентрацию. Ей нужно было разорить его. Его частные офшорные счета хранили миллиарды. Она обладала именно теми навыками, которые требовались, чтобы опустошить эти счета, не оставив ни единого цифрового следа.
Она была Черной Вдовой корпоративного преступного мира. Она создавала безупречные маскировки, проникала в закрытые внутренние круги и оставляла высокомерных мужчин ни с чем, кроме разрушенной репутации и пустых хранилищ. Она жила ради азарта охоты. Контроль был ее стихией.
Сегодня вечером она играла роль невинной пешки. Ей нужно было получить должность в его команде юристов. Для этого нужно было, чтобы он заметил ее, возжелал ее и недооценил.
Она поставила пустой бокал на мраморную стойку. Она шагнула в толпу. Ее движения были грациозными и точными. Она плыла сквозь море тел, следя за тем, чтобы ее путь пролегал прямо мимо огороженной бархатным канатом лестницы, ведущей к его уединенной кабинке.
Она не поднимала глаз, глядя на дорогие кожаные туфли окружающих ее мужчин. Она искусно изобразила легкую, нервную дрожь в руках. Поправила тонкую бретельку своего шелкового платья, обнажив плавную линию ключицы. Достигнув подножия его лестницы, она подняла подбородок.
Ее взгляд встретился прямо с его глазами.
Эта связь ударила ее, словно физический толчок. У Бастиана были глаза, темные и холодные, как беззвездная ночь. Сама тяжесть его взгляда пригвоздила ее к месту. Окружающий шум тяжелых басов и громкого смеха слился в глухой гул. Воздух между ними затрещал от внезапного, яростного электричества.
Серафина одарила его мягкой, застенчивой улыбкой. Она позвольла своим густым ресницам дрогнуть. Она обхватила себя руками за талию, проецируя образ наивной девушки, напуганной властным мужчиной. Она быстро отвернулась, разрывая зрительный контакт.
Проходя мимо, она позволила тяжелым, опьяняющим нотам своего темного цветочного парфюма подняться в затхлый воздух. Это был тщательно выверенный аромат. Сладкий на поверхности, он имел резкий, терпкий подтекст темных орхидей и полуночного жасмина.
Она не оглядывалась. Она ускользнула от громкой музыки и направилась к темным, обитым бархатом коридорам возле задних выходов. Чем дальше она отходила от главного зала, тем разреженнее и прохладнее становился воздух. Тяжелые красные портьеры приглушали звуки клуба, создавая жуткую, изолирующую тишину.
Она замедлила шаг. Ее дизайнерские каблуки мягко цокали по деревянному полу. Она ожидала услышать знакомый звук тяжелых шагов позади. Богатые мужчины всегда шли на приманку. Они любили погоню. Они любили загонять красивую, уязвимую цель в угол в темноте и предлагать свою лживую защиту.
В коридоре стояла мертвая тишина.
Температура в узком проходе резко упала. Внезапный, пронизывающий холод окатил ее обнаженные плечи. Волоски на ее руках встали дыбом. Инстинкт самосохранения кричал ей обернуться.
Массивная тень отделилась от кромешной тьмы в конце коридора.
Серафина перестала дышать. У нее не было времени среагировать. У нее не было времени потянуться в свою дизайнерскую сумочку за спрятанным керамическим лезвием, которое она всегда носила для защиты.
Бастиан Рейн преодолел расстояние между ними с пугающей, неестественной скоростью.
Большая, тяжелая рука мертвой хваткой вцепилась в ее обнаженную руку. Хватка была жестокой и карающей. На коже мгновенно проступил синяк. Вторая массивная рука поймала ее тонкую талию.
Непреодолимая сила развернула ее в темноте.
Ее позвоночник с глухим стуком ударился о тяжелую бархатную стену. Дыхание напрочь выбило из легких. Сумочка соскользнула с плеча и с грохотом упала на пол. Помада и ключи рассыпались по дереву, но ни один из них не посмотрел вниз.
Она отчаянно забилась в его захвате на одну отчаянную секунду. Ее навыки боевых искусств ничего не значили против мужчины, сложенного как боец-тяжеловес. Он без усилий поглотил ее сопротивление. Одной огромной рукой он пригвоздил ее запястья к бархатной стене.
Бастиан запер ее у стены. Он прижался своей широкой, твердой грудью вплотную к ее мягким изгибам. Его возвышающаяся фигура заслоняла тусклый свет из главного зала клуба, топя ее в своей тени.
Удушающий запах темного кедра и дорогого виски наполнил ее чувства. Это был богатый, опьяняющий аромат, который путал ее острые инстинкты. Жар его тела излучался сквозь тонкий шелк ее платья, обжигая кожу.
Он наклонился. Грубая щетина на его челюсти коснулась невероятно чувствительной кожи ее шеи. Он глубоко вдохнул, втягивая аромат ее темного цветочного парфюма прямо в свои легкие.
Он не спросил ее имени. Он не предложил очаровательного знакомства. Он не играл роль высокомерного благодетеля, попавшегося в медовую ловушку.
- Твое платье - прекрасный отвлекающий маневр. - Его голос был низкой, хриплой вибрацией, которая послала сильную ударную волну прямо сквозь ее ребра. - Застенчивая улыбка была великолепным штрихом. Она выглядела почти искренней.
Серафина заставила свою грудь ровно подниматься и опускаться. Она смотрела вверх, в его холодные, черные глаза. Она сохраняла свою хрупкую, испуганную маску. Она широко раскрыла глаза и приоткрыла губы в немой мольбе, безупречно дрожа в его хватке.
Бастиан проигнорировал эту игру. Он перенес вес, прижимаясь ближе. Жар, исходящий от его тела, был ошеломляющим. Он вторгся в ее личное пространство так, что она смогла почувствовать тяжелый, размеренный стук его сердца о свои собственные ребра.
- Но парфюм - это ошибка, - прошептал он. Его губы скользнули по раковине ее уха, посылая пугающий разряд электричества вниз по позвоночнику. - Он слишком агрессивен для наивной девочки, случайно забредшей не в тот коридор. Он пахнет как женщина, которая точно знает, как уничтожить мужчину.
Серафина замерла. Ее пульс отбивал бешеный ритм у ключицы. Ни одна цель еще никогда не разгадывала ее маскировку в первые пять минут. Мужчины видели только то, что она позволяла им видеть. Они видели шелковое платье. Они видели застенчивую улыбку. Они никогда не замечали лезвия, пока оно уже не было всажено им в спину.
Бастиан провел одним грубым пальцем вдоль линии ее челюсти. Прикосновение было обжигающе горячим и яростно собственническим. Он приподнял ее подбородок, заставляя посмотреть на него.
- Твое место не здесь. - Он усилил хватку на ее талии. Его пальцы впились сквозь тонкий шелк платья, оставляя клеймо на мягкой коже под ним. - Ты вышла на охоту.
Серафина сбросила маску. Невинный, широко раскрытый взгляд исчез. Ее черты затвердели в холодный, расчетливый взгляд. Она подняла подбородок, подставляя горло высшему хищнику. Она отказалась съеживаться от страха. Если он знал, кто она такая, она не доставит ему удовольствия видеть, как она ломается. Она была искусным манипулятором и собиралась изменить свою стратегию.
Она просчитала свои шансы на выживание. В коридоре не было камер. Музыка заглушала любую возможность крика. Но она и не хотела кричать. Адреналин, наводняющий ее вены, слишком сильно походил на предвкушение.
Она положила свои маленькие ладони плашмя на его твердую грудь. Мышцы под его хрустящей белой классической рубашкой казались высеченными из гранита.
- А если и так? - бросила она вызов. Ее голос был гладким, ровным и лишенным всякого страха. - Что вы собираетесь с этим делать, мистер Рейн? Позовете своих охранников, чтобы они вытащили меня в переулок?
Бастиан издал мрачный, глубокий смешок. Звук завибрировал в ее ладонях. Это не было звуком веселья. Это был звук безумного, смертоносного одобрения. Его темные глаза вспыхнули внезапным, опасным жаром.
- Мои охранники не знали бы, что делать с Черной Вдовой. - Он наклонился так, что его рот оказался в доле дюйма от ее губ. Тяжелый запах кедра обвил ее, словно физическая цепь. - Тебе нужны холдинговые счета. Тебе нужны мои деньги. Ты пришла сюда сегодня, чтобы расставить ловушку.
Он убрал руку с ее талии. Он медленно провел большой ладонью вверх по изгибу ее позвоночника, крепко обхватив пальцами заднюю часть ее шеи. Он удерживал ее на месте. Хватка была ограничивающей, властной и глубоко опьяняющей.
- Если тебе нужна моя империя, Серафина, - прошептал Бастиан. Его темные глаза вспыхнули жестокой, всепоглощающей одержимостью, от которой кровь громко зашумела в ее ушах. - Тебе придется украсть ее прямо из моей постели.
/0/24625/coverbig.jpg?v=53918ea4faef4062dc7e1591af6544d4)
Посмотреть больше комментариев в приложении
