От лица Аглаи:
«Аглая, дорогая, мы с Кариной – истинная пара, избранная самой Лунной Богиней».
Заявление Кирилла Волкова застало меня в тот момент, когда я ступила на площадку второго этажа в большом зале стаи Беловых.
Он, мой жених, стоял внизу, одной рукой покровительственно обнимая свою любовницу, Карину Кузнецову, словно привести её в мой дом было актом храбрости, а не продуманным унижением.
На Карине было простое белое платье.
Её тёмные ресницы были влажными, макияж оставался безупречным, и казалось, каждая слеза, скользившая по её щекам, была пущена в тщательно рассчитанный момент.
«Согласно закону стаи, – плавно продолжил Кирилл, – я прошу тебя принять Карину как мою вторую пару, со всем статусом и ресурсами, которых она заслуживает».
Чего они не знали, так это того, что я вернулась из трагического будущего – я переродилась. В прошлой жизни Кирилл предал меня.
Когда Карина была рядом с ним, а вторая моего отца, Эльвира, расчищала ему путь, он лишил меня наследства, уничтожил мой авторитет первой наследницы стаи Беловых и помог довести мою семью до разорения.
Затем они с Кариной заперли меня в горящей комнате и смотрели, как я умираю.
Я потеряла своё имя, своё будущее, свою стаю – и, наконец, свою жизнь.
Но Лунная дала мне ещё один шанс.
Когда тем утром я открыла глаза, мне снова было двадцать лет, и я вернулась в тот самый день, когда Кирилл привёл Карину в мой дом и потребовал, чтобы я узаконила их связь.
На этот раз я заставлю каждого из них заплатить, прежде чем они смогут отнять у меня хоть что-то.
Эльвира и её дочь, Екатерина Белова, стояли неподалёку.
На их лицах застыли маски притворного беспокойства, но в глазах сверкало злорадство.
Карина, как по команде, подняла своё заплаканное лицо.
«Мисс Белова, я... я правда не хотела, чтобы так вышло. Мы не можем противиться судьбе...»
«Посмотри на неё, какая жалкая, – пробормотала Екатерина Эльвире, достаточно громко, чтобы я услышала. – Сейчас опять разревётся».
Они все смотрели на меня, ожидая увидеть ту сломленную, послушную девушку, которую помнили, – девушку, которая будет умолять Кирилла передумать и благодарить Карину за проявленное милосердие.
Та девушка погибла в огне.
Я ничего не сказала.
Я начала спускаться по парадной лестнице, и каблуки моих чёрных туфель мерно цокали по мрамору.
Тем утром я проигнорировала нежные белые и розовые платья, которые раньше носила для Кирилла, и вместо них выбрала строго скроенный чёрный костюм.
К тому времени, как я ступила на последнюю ступеньку, уверенность на его лице начала колебаться.
«Аглая? – поторопил Кирилл, и под его наигранной нежностью проступило раздражение. – Ты слышала, что я сказал?»
Я не посмотрела на него.
Я не посмотрела на Карину.
Мой взгляд устремился к семейному гербу на стене и к генеалогическому древу стаи Беловых под ним.
Мои глаза нашли имена моих родителей: Григорий и Клара Белова.
Затем – имя Кирилла Волкова с пометкой «жених».
Его терпение лопнуло. Он схватил меня за запястье. «Аглая! Я с тобой разговариваю!»
Я медленно повернула голову.
Впервые наши взгляды встретились.
«Господин Волков, – произнесла я спокойным и отстранённым голосом, – какой рукой вы только что до меня дотронулись?»
Он ошеломлённо моргнул и инстинктивно отпустил меня.
Ледяная улыбка тронула мои губы: «Вы приводите свою любовницу в мой дом и требуете, чтобы я, ваша невеста, узаконила вашу связь?»
В зале воцарилась тишина.
Даже жалкие рыдания Карины прекратились.
Я добавила: «Что, по-вашему, такое стая Беловых? Приют, куда можно приводить любую найдённую вами проститутку?»
Лицо Кирилла пошло багровыми пятнами от ярости. «Аглая Белова! Ты сошла с ума! Как ты смеешь!»
Он замахнулся, чтобы меня ударить.
Но я оказалась быстрее.
Воспоминание об огне придавало мне сил.
Звук пощёчины эхом разнёсся по затихшему залу.
Кирилл отшатнулся назад, схватившись за лицо, его глаза расширились от неверия.
Я встряхнула ноющую руку, не сводя с него взгляда.
«Это, – сказала я опасно-тихим голосом, – чтобы научить тебя уважению».