«У Аглаи тяжёлые переломы ног из-за того, что ты натворила. Она может потерять способность танцевать до конца своих дней! – Александр говорил с откровенным отвращением, и разочарование в его голосе лишь делало его обвинение ещё более болезненным. – Скажи мне, зачем ты сбила её?»
Аврора смотрела на него, пока до неё доходил смысл его слов.
И снова речь шла об Аглае Волковой, приёмной дочери родителей Александра.
«Я не сбивала её», – закрыв глаза, еле слышно проговорила Аврора.
Развод был тем, с чем ещё можно было смириться, но брать на себя ответственность за то, чего она не делала – совсем другое дело.
Объяснить всё было бы самым естественным поступком. Но после всего, что Аврора пережила, и того факта, что она едва не умерла, у неё больше не было сил на то, чтобы убеждать кого-либо в своей невиновности.
«Ты всё ещё пытаешься это отрицать? – Александр наклонился ближе и указал на неё пальцем, почти касаясь кончика её носа. – Не думай, что мой дедушка будет вечно защищать тебя от последствий. Ты покалечила ноги Аглаи, и теперь в ответе за это. Я позабочусь о том, чтобы в конце концов ты за это поплатилась».
Аврора медленно открыла глаза и заговорила: «Хочешь, чтобы я поплатилась?»
Последние три года она посвящала всё своё время заботе об Александре и выполняла всё, о чём просила его мать. Каждый день она просыпалась рано и ложилась поздно, делая всё возможное ради их блага.
За всё время их брака, он ни разу не вступал с ней в интимную близость и даже не появлялся с ней на людях.
К этому моменту она считала, что сделала гораздо больше, чем вообще должна была.
Что-то в глазах Авроры – в этом ледяном, до предела спокойном и совершенно бесстрастном взгляде – заставило Александра необъяснимо напрячься, хотя он сам не понимал почему.
Даже несмотря на шрам, он всегда понимал, что она красива. Её черты лица были мягкими, но запоминающимися: большие невинные глаза, изящный нос и пухлые губы, которые естественным образом привлекали внимание людей.
Три года назад из-за серьёзной травмы на левой стороне её лица остался глубокий шрам. Врачи сказали, что повреждение настолько серьёзное, что шрам не удастся полностью скрыть.
В какой-то момент Александр подумывал о том, чтобы как можно скорее завести ребёнка с Авророй, потому что хотел угодить дедушке, который всегда мечтал о правнуке. Но эта мысль исчезала всякий раз, когда его взгляд падал на её шрам.
В его глазах Аврора всегда была робкой и скучной, не имеющей собственного мнения.
Аглая же, напротив, была живой и очаровательной.
Однако теперь, глядя на женщину на больничной койке, Александр не мог отделаться от чувства, что видит перед собой человека, которого едва знает.
Прежде чем он успел сказать что-то ещё, дверь больничной палаты распахнулась.
«Саша, пожалуйста, не злись на Аврору. Сейчас с ней всё в порядке, и это самое главное. Я просто не знаю, смогу ли когда-нибудь снова танцевать...»
Аглая въехала в палату на электрической инвалидной коляске. Её белое платье было усыпано мелким цветочным узором, а на ресницах всё ещё блестели слёзы.
Она сознательно играла на образе хрупкой женщины.
«Аглая, перестань говорить такие вещи», – Александр тут же подошёл к ней и нежно положил руку ей на плечо. Беспокойство за неё было ясно написано на его лице.
Не было никаких сомнений в том, что Аглая значила для него больше, чем кто-либо другой.
С больничной койки Аврора молча наблюдала за ними двумя.
Последние три года Аглая вела себя на людях как добрая и заботливая женщина, втайне находя способы заставить её страдать.
То, что произошло с машиной, было самым худшим из всего, что та когда-либо делала.
В этот момент Аглая опустила взгляд на гипс, покрывающий обе её ноги: «Я только боюсь, что теперь ты будешь считать меня обузой...» – сказала она Александру.
Казалось, эти слова разорвали ему сердце.
Он протянул руку и нежно приложил ладонь к её щеке: «Ты никогда не станешь для меня обузой. Даже если ты больше никогда не сможешь стоять или ходить, я всё равно буду заботиться о тебе до конца своих дней».
С каждой секундой эта сцена казалась Авроре всё более смехотворной.
Аглая, казалось, вспомнила, что Аврора всё ещё здесь, поэтому она мягко отстранила Александра и опустила глаза, словно смутившись его заботы.
«Аврора, тебе правда не нужно винить себя. Я знаю, что я тебе не нравлюсь, но я никогда не держала на тебя зла за это».
Всего на секунду в её глазах мелькнул след удовлетворения.
Это был именно тот момент, которого Аглая ждала. Она хотела посмотреть, как Аврора сломается после того, как Александр наконец решит её бросить.
Но вместо того, чтобы выдать ту реакцию, которую она хотела, Аврора спокойно встретилась с ней взглядом. На её лице не появилось ничего похожего на ту боль, которую ожидала увидеть Аглая.
Отдав три года своей жизни этому браку, Аврора вдруг осознала, насколько всё это было бессмысленно.
Несмотря на ущерб, причинённый автомобильной аварией, она не могла отрицать, что та принесла и ей кое-что хорошее.
Она едва не погибла, но травма также вернула ей утраченные воспоминания.
Три года назад Роман Волков, дедушка Александра, отказался принять отношения Александра с Аглаей. Он отослал Аглаю за границу, а затем устроил так, чтобы Александр женился на Авроре – женщине, чьё лицо было сильно изуродовано шрамом и которая не могла вспомнить ни своего имени, ни чего-либо о своём прошлом.
С самого начала этого брака семья Волковых относилась к ней так, словно то, что она выжила, уже было больше, чем та заслуживала, и они ожидали, что она будет благодарна за те крохи, что ей давали.
Но теперь эта жизнь была окончена.