Слишком поздно для раскаяния: Мой смертельный прыжок

После того как Алексей добился большого успеха, я стала робкой, забитой жёнушкой в его кругу.

На коктейльных вечеринках его друзья насмехались: «Это няня, которую ты привёл с собой?»

Он никогда не произносил ни слова. После этого он перестал брать меня туда, где могли быть его друзья. Вплоть до этих выходных.

Пока, чтобы выслужиться перед своими богатыми партнёрами и безжалостной светской львицей, он не заставил меня прыгнуть с парашютом в одиночку – чтобы «заслужить» его предложение руки и сердца.

«Я не могу. Я беременна... Я не могу этого сделать», – умоляла я сквозь слёзы.

Мало того, что он отказался мне помочь – он усмехнулся и упёрся подошвой своего ботинка мне в грудь:

«Не пытайся одурачить меня этой чушью про беременность. Это просто экспозиционная терапия. Я не женюсь на трусихе».

Когда я дёрнула за вытяжное кольцо, парашют так и не раскрылся.

Мой парашют уже давно заменили на цельный стальной противовес весом более сорока пяти фунтов.

Я рухнула на дно каньона и разбилась вдребезги. Мой нерождённый ребёнок и я погибли на месте.

Будучи призраком, я наблюдала, как Алексей смеётся и болтает в VIP-зале, насмехаясь над моей «робостью и слабостью».

В тот день моё сердце умерло окончательно.

Алексей – каким будет твоё лицо, когда ты наконец увидишь этот положительный тест на беременность и узнаешь, что нашему ребёнку было шесть недель?

Глава 1

От лица Александры:

На высоте десяти тысяч футов Алексей вытолкнул меня из двери вертолёта, и всё потому, что, по его словам, мой страх высоты унизил его перед друзьями.

Он также сказал, что если я смогу пережить этот одиночный прыжок с парашютом, он подарит мне кольцо с розовым бриллиантом в шесть карат, спрятанное в кармане его куртки.

Я изо всех сил цеплялась за металлическую раму открытой двери, пока пронизывающий ветер области Красных Песков едва не рвал в клочья мой тонкий лётный костюм.

Мои костяшки пальцев побелели от того, что я так сильно сжимала ручку.

«Алексей, пожалуйста!» – закричала я сквозь оглушительный рёв винтов.

«Я правда не могу прыгнуть. Я чувствую себя ужасно – с самого утра у меня спазмы в животе. Пожалуйста, просто позволь мне сесть обратно».

Алексей смотрел на меня сверху вниз, в дизайнерских солнцезащитных очках на лице, одетый в сшитый на заказ чёрный лётный костюм.

Он не сделал ни единого движения, чтобы втащить меня обратно.

Он скрестил руки на груди, его челюсть сжалась в ту холодную, разочарованную линию, которую я знала слишком хорошо.

«Мы это уже обсуждали, Александра», – голос Алексея прозвучал в наушниках моего шлема, ровный и без единого всплеска эмоций.

«Пять лет ты пряталась в своей скорлупе. Мои партнёры считают тебя мёртвым грузом, который им приходится тащить из жалости. Я не собираюсь делать предложение женщине, которая дрожит от небольшого выброса адреналина».

Позади него в кабине Екатерина поправила свой шёлковый шарф и тихо рассмеялась.

«Алексей прав, Александра, – сладко вмешалась Екатерина, слегка подавшись вперёд и помахивая бутылкой газировки своей рукой с безупречным маникюром. – Генеральному директору технологической компании с состоянием в десятки миллиардов нужна партнёрша под стать ему – а не испуганный ребёнок, который сбегает каждый раз, когда на светском мероприятии становится некомфортно. Это не что иное, как экспозиционная терапия. Мы все совершали одиночные прыжки много лет назад».

Ключевые партнёры Алексея по венчурному капиталу, Дмитрий и Григорий, сидели на кожаных сиденьях и пили пиво.

«Давай, Александра!» – крикнул Дмитрий, подняв телефон, чтобы снять моё лицо.

«Не порть атмосферу выходных! Алексей потратил пять миллионов рублей на аренду этого вертолёта только ради того, чтобы устроить тебе это небольшое испытание!»

«Хотя всё ещё выглядит как няня».

«Посмотри, как она дрожит», – со смехом сказал Григорий, поправляя угол наклона камеры.

«Она выглядит так, будто вот-вот намочит штаны».

Слёзы застилали мне зрение. Ледяной ветер хлестал по щекам.

Я подняла голову и посмотрела на мужчину, с которым проводила каждый день и каждую ночь на протяжении пяти лет.

Тогда, когда он писал первую версию своего программного обеспечения в тусклом, холодном, ветхом гараже, я готовила ему три раза в день, ни разу не повторяя блюда.

До того как он получил свой первый раунд финансирования, я круглосуточно работала на двух работах в круглосуточной закусочной, надрывая спину, чтобы оплатить аренду его серверов.

А теперь он смотрел на меня так, как руководитель просматривает ошибочный, забракованный отчёт.

«Алексей, я умоляю тебя», – всхлипнула я совершенно охрипшим голосом.

«Я... веришь или нет, я беременна. Я правда плохо себя чувствую».

Алексей холодно фыркнул и взглянул на роскошные золотые часы на своём запястье.

«У тебя есть десять секунд, чтобы прыгнуть самой, Александра, – сказал он голосом, совершенно лишённым тепла. – Не думай, что сможешь одурачить меня этой неубедительной отговоркой. Так много людей смотрят – не позорь меня».

«Алексей! Я умоляю тебя, я правда беременна, пожалуйста...» – снова взмолилась я сквозь слёзы.

«Пять секунд», – холодно оборвал он меня.

Екатерина выглянула из-за его плеча и слабо улыбнулась мне, её глаза были полны нескрываемой злобы.

«Докажи ему, что ты достойна быть леди семьи Ивановых, Александра», – промурлыкала Екатерина.

Я в отчаянии покачала головой, цепляясь за эту металлическую ручку из последних сил, оставшихся в моём измученном теле.

Алексей даже не стал дожидаться окончания обратного отсчёта.

Он шагнул вперёд, поднял тяжёлую подошву своего армейского ботинка и с силой ударил ею в ремни на моей груди, вышвырнув меня в бескрайнее небо.

Внезапное свободное падение мгновенно выбило воздух из моих лёгких.

Я падала на спину, кувыркаясь в пустынной, огромной, жёлто-коричневой пустоте каньона области Красных Песков.

Рёв вертолёта стих в одно мгновение, сменившись резким, пронзительным воем ветра в ушах.

Земля яростно вращалась подо мной – красная почва, зазубренные скалы и высохшие кустарники безумно кружились перед глазами.

«Дёргай за кольцо на четырёх тысячах футов!» – раздался в наушнике потрескивающий, холодный приказ Алексея.

«Не застывай!»

Я кувыркалась и барахталась в пронизывающем потоке воздуха, отчаянно пытаясь стабилизировать свои конечности, которые бесконтрольно вращались.

По мере падения давления воздуха волна за волной мучительной боли пронзала низ моего живота.

Я взглянула на высотомер на своём левом запястье.

Пять тысяч футов.

Четыре тысячи футов.

Я потянулась к вытяжному кольцу на правом бедре, схватилась за резиновую ручку и дёрнула изо всех сил.

Ничего не произошло.

От ремней не последовало никакого рывка сопротивления.

Никакой купол не распустился над моей головой.

Я немедленно потянула за ручку аварийной отцепки и безумно задёргала стропы запасного парашюта.

Изнутри брезентового ранца раздался глухой, резкий металлический лязг, ударивший меня по спине.

Запасной парашют так и не раскрылся.

Ещё на земле я чувствовала, что он тяжёлый. Просто не осмелилась сказать об этом при них. Теперь же, в воздухе, ранец тянул мой позвоночник вниз и швырял меня ко дну каньона с ужасающей скоростью.

Зазубренные валуны неслись мне навстречу с ошеломляющей скоростью более ста двадцати миль в час.

В последние три секунды свободного падения я перестала кричать.

Я посмотрела вверх на чистое синее небо, где вертолёт превратился в спокойную, парящую чёрную точку.

В тот момент я наконец поняла: Алексей никогда меня не любил.

Я закрыла глаза и нежно обхватила свой живот обеими руками.

«Прости меня...» – прошептала я ветру.

В момент удара мир погрузился в абсолютную тишину.

Не было никакой затяжной агонии – только ослепительная белая вспышка, за которой последовал хруст костей, разбивающихся о твёрдый гранит.

Затем мой взгляд медленно поднялся.

Я обнаружила, что парю в двадцати футах над землёй, глядя вниз на валун, окрашенный в красный цвет кровью.

Моё сломанное, искорёженное тело лежало скомканным среди разбросанных обломков парашютного ранца.

Брезент полностью разорвался от сильного удара.

Разбросанные по ржаво-красным камням, внутри разорванного основного контейнера не было ни нейлонового шнура, ни аварийного шёлкового купола –

а три чёрных чугунных блина для штанги, туго стянутых сверхпрочной лентой, в общей сложности сорок пять фунтов мёртвого железа!

На порванных ремнях болталась ламинированная инвентарная бирка: СОБСТВЕННОСТЬ ФИТНЕС-КЛУБА КУРОРТА «ВЫСОТА» – ВЫДАНО: Д. РЕЙЕС, СЛУЖБА ОБСЛУЖИВАНИЯ ГОСТЕЙ.

Значит, она никогда не планировала, что я покину этот самолёт живой.

Внутри стеклянной кабины Алексей смеялся и болтал со своими друзьями, совершенно не подозревая об ужасе, разворачивающемся на скале внизу.