Луна, которая разорвала судьбу

На двери комнаты безопасного оборота висела табличка «Приём временно прекращён». Под ней стоял Леон Фарр с расстёгнутой курткой и изо всех сил прятал руки в карманы.

Не получалось. Пальцы уже удлинились, а ткань натянулась на выступивших костяшках.

- Только не закрывайте, - сказал он, когда я потянулась к ручке.

Я убрала руку.

В приёмном коридоре пахло мокрой шерстью, дезинфицирующим раствором и кофе. За стеклянными дверями таял принесённый с улицы снег. Первое марта началось с протечки в единственной свободной комнате, сломанного автомата для бахил и пациента, которого собирались отправить туда, откуда он только что выбрался.

- Я Элина Вейр. Врач этого отделения. Дверь открывать можно?

Леон посмотрел на мой бейдж.

- А закрывать?

- Пока разговариваем - нет.

Я повернула ручку и оставила створку у стены. Внутри сняли часть потолочных панелей. На полу стояло ведро, и капли падали в него с неприятно ровными промежутками.

Леон втянул голову в плечи.

Из-за стойки вышла Тесса с планшетом.

- Восстановят к полудню. Дежурный подписал перевод в закрытый корпус. Машина через двенадцать минут.

- Он сейчас способен перенести дорогу?

- Поэтому я тебя и вызвала.

Я посмотрела на Леона. Двадцать один год, если верить карте. В университетском приложении на его телефоне всё ещё светилось уведомление: «Начало занятия через пятнадцать минут».

- Можно посмотреть на ваши руки?

- Там опять скажут, что я сопротивляюсь.

- Я спрашиваю про руки.

Он медленно вынул правую.

Когти ещё не вышли, но кожа над суставами побелела от натяжения. Оборот начинался и останавливался, оставляя тело между двумя состояниями. Я видела такое прежде, хотя причины бывали разными.

Моя волчица отозвалась беспокойством - слабым, будто я услышала движение за толстой стеной. Я привычно прислушалась и вернулась к Леону.

- Больно?

- Пока терпимо.

- Прикасаться можно?

Он кивнул.

Кисть была горячей. Леон следил за входом, пока я осторожно проверяла подвижность пальцев.

- Что было перед приступом?

- Автобус. Много народу. Я вышел раньше. Думал, дойду.

- До университета?

Он сжал губы.

- Мне разрешили вернуться на занятия.

За его спиной санитар уже подкатил транспортное кресло. Леон мгновенно выдернул руку.

- Я сам хожу.

- Кресло уберите, пожалуйста, - сказала я.

Санитар остановился.

- У нас распоряжение на перевозку.

- Я уточню его с дежурным врачом.

Тесса подала мне планшет. В назначении стояла стандартная формулировка: «Невозможность обеспечить безопасный оборот на месте».

Правда. Только здание было большим, а формулировка - слишком удобной.

Я отошла на несколько шагов и набрала Каэла.

Он ответил сразу:

- Если ты звонишь сказать, что опять оставила завтрак на столе, я уже спас его.

- Съел?

- Обеспечил ответственное хранение.

- Нужна комната в восточном крыле. Для оборота. Сейчас.

Шорох бумаги на другом конце прекратился.

- Что случилось?

Я объяснила про протечку и перевод, не называя пациента.

- Малый тренировочный зал подходит? - спросил он.

- Если там действует аварийная вентиляция и есть выход для персонала.

- Проверю. Две минуты.

- Каэл, мне нужен ответ инженера, а не обещание.

- Поэтому я звоню инженеру, а не обещаю.

Он отключился, и я поймала себя на улыбке. Тесса заметила её, но промолчала.

С дежурным врачом разговор вышел длиннее. Он не хотел отменять перевод из-за помещения, которое ещё никто не проверил.

- Я тоже не хочу, - сказала я. - Приостановите на десять минут. Если зал не подходит, подготовим дорогу здесь. Сейчас у него незавершённый оборот.

- Ответственность за наблюдение возьмёте?

Я едва не сказала «да» раньше, чем он договорил.

Тесса покачала головой и показала мне расписание.

Через двадцать минут у меня начинался приём.

- Совместно с вашей сменой, - уточнила я. - Осмотр проведу я, наблюдение останется у лечащей команды. Иначе мы просто перенесём проблему на других пациентов.

Дежурный помолчал, затем согласился.

Когда я вернулась, Леон стоял у окна. Куртка лежала на полу: снять её нормально он уже не смог.

Я подняла куртку и положила на свободный стул.

- Машина подождёт. Есть другое помещение, его проверяют.

- Там тоже замок снаружи?

- Есть аварийное запирание. Я покажу, как оно работает, прежде чем вы войдёте.

- Значит, всё-таки закроете.

Я присела на корточки в нескольких шагах от него. Он перевёл взгляд с двери на меня.

- Если возникнет непосредственная опасность, персонал закроет дверь. Я не стану обещать обратное. Но вас не будут запирать только потому, что вы попросили выйти.

Он долго смотрел на меня.

- Можно сестре написать, где я?

- Конечно.

- В прошлый раз телефон забрали.

- Здесь он останется у вас.

Леон достал телефон, попытался попасть пальцем по экрану и тихо выругался.

Я предложила включить голосовой ввод. Он отвернулся к окну, и мы с Тессой отошли, оставляя ему немного пространства.

Каэл появился через три минуты. Пальто было наброшено поверх костюма, волосы влажные после улицы. В одной руке он держал бумажный пакет, в другой - телефон.

Я успела подумать, что он снова вышел без шарфа.

- Зал проверили, - сказал он. - Вентиляция автономная. Запасной выход открывается. Инженер прислал акт Тессе. Только там стекло в двери.

- Защитное?

- Да. Но я не знаю, годится ли оно для вашего случая.

Он протянул телефон мне, а не стал отвечать за врача.

Я прочитала характеристики. Для наблюдаемого состояния Леона зал подходил; на случай ухудшения оставался действующий маршрут в закрытый корпус. Я связалась с дежурным, передала сведения и получила подтверждение.

Тесса уже вызвала второго сотрудника для наблюдения.

- Кто оплатит перенос утренних занятий? - спросила она Каэла.

- Администрация. Договоримся с тренерами.

- Письменно.

- Ты разрушаешь мою веру в силу личного обаяния.

- Я видела твоё личное обаяние в бюджетной таблице. Там его не приняли.

Он рассмеялся и открыл рабочее приложение.

Я любила этот смех. Не торжественный голос на заседаниях, не уверенное спокойствие, с которым он отвечал на чужие претензии. Вот этот короткий, чуть удивлённый смешок, когда ему удавалось на минуту перестать быть самым ответственным в комнате.

Леон тоже посмотрел на него, но не улыбнулся.

Каэл заметил это и отступил к стойке, освобождая проход.

- Пойдём посмотрим? - предложила я.

Мы двигались медленно. Тесса шла рядом с Леоном, я - немного впереди. Каэл остался разбираться с расписанием.

В тренировочном зале пахло резиновым покрытием и прохладным воздухом. Я показала Леону обе двери, кнопку вызова и обзорное окно.

- Камера работает? - спросил он.

- Ведётся защищённая запись безопасности. Доступ ограничен. Звук во время нашего разговора можно отключить.

- А если я не хочу обследоваться?

- Тогда обсудим, как помочь вам сейчас без него. Перевозка всё равно потребует подготовки.

Он потрогал кнопку вызова согнутым пальцем.

Из динамика ответила Тесса:

- Слышу.

Леон нажал ещё раз.

- И сейчас?

- И сейчас.

Он наконец выдохнул и сел на низкую скамью.

- Ладно. Только сначала объясняйте.

- Договорились.

Я рассказала, что именно проверю и при каких изменениях остановлю осмотр. Он несколько раз перебил меня вопросами. Это заняло больше времени, чем подпись в форме согласия, зато к концу разговора он перестал прятать руки.

Мы начали с простого наблюдения. Я не просила его довести превращение до конца, не пыталась ускорить процесс. Тесса отмечала изменения, а я сравнивала обе кисти и спрашивала, когда усиливается боль.

Через несколько минут пальцы стали понемногу возвращаться к обычной форме.

Причины я пока не знала. Тишина могла помочь, как и возможность самому остановить происходящее. Делать из этого вывод о лечении было рано.

- На занятия я сегодня не попаду? - спросил Леон.

- На утренние - нет. Про остальное поговорим после наблюдения.

Он расстроился так обыкновенно, почти сердито, что я почувствовала облегчение.

Не благодарность за спасение. Недовольство сорванным днём.

У него снова появился день, о котором можно было спорить.

Когда я вышла, Каэл ждал у автомата с водой. Пакет он поставил на подоконник.

- Пациент остаётся?

- Пока да. Это ещё не решение проблемы.

- Но начало?

- Начало.

Он вынул из пакета мой контейнер с завтраком и ложку.

- Тогда у тебя четыре минуты на кашу.

- Ты принёс ложку из дома?

- Я помню, что произошло с твоей попыткой есть йогурт линейкой.

- Это был крайне сложный рабочий день.

Каэл потянулся убрать прядь, прилипшую к моей щеке, и замер, дожидаясь, пока я сама придвинусь. Я прижалась лбом к его плечу. Под тканью костюма было тепло.

Два года назад мы стояли в этом коридоре перед запертой дверью ещё не открытого отделения. Тогда на помощь таким пациентам не хватало ни денег, ни желающих отвечать за результат.

Теперь за дверью Тесса объясняла Леону, где зарядить телефон.

- Мы всё-таки сделали это, - сказала я.

- Ты говорила, что сделаем.

- А ты говорил, что я неправильно составила смету.

- Любовь не обязывает меня одобрять двойной учёт расходников.

Я засмеялась ему в плечо.

Телефон в его руке завибрировал.

Каэл посмотрел на экран и убрал его прежде, чем я успела прочитать сообщение.

- Мне пора. Северин ждёт на укрепление.

Я отстранилась.

- Сегодня? Ты говорил, что перед церемонией будет только осмотр.

- Подготовительная процедура. Обычная.

- Пришли мне протокол.

Он поцеловал меня в висок.

- После приёма поговорим. И съешь завтрак, Элина.

Каэл уже направился к выходу, когда я поняла, что на мою просьбу он так и не ответил.