Но как раз в тот момент, когда он умчался утешать свою первую любовь, у нашей шестилетней дочери внезапно случился токсический приступ, и она стала кашлять, выплёвывая полные рты тёмной крови.
Я позвонила ему в полном отчаянии, умоляя о помощи, но услышала по телефону, как Софья хнычет, что ей холодно.
Он холодно отчитал меня с крайним нетерпением: «Перестань использовать ребёнка как рычаг, чтобы привлечь моё внимание. Это отвратительно».
Звонок безжалостно прервали, и моя дочь вот так просто умерла от смертельного отравления аконитом.
Глава 1
От лица Анны:
«Время смерти... 3:14 ночи».
Холодный, механический голос врача эхом разнёсся по стерильному отделению неотложной помощи, разбивая мой целый мир на бесчисленные острые осколки.
Пронзительный, непрерывный вой кардиомонитора – БИИИИИП – неумолимо вгрызался мне в череп.
Я едва могла дышать. Казалось, будто гигантская невидимая рука проникла мне в грудь и безжалостно вырвала сердце.
Внезапно по коридору загрохотали торопливые тяжёлые шаги.
Двустворчатые двери с силой распахнулись. Мой муж, с которым мы прожили шесть лет, Александр, альфа Стаи Красной Луны, наконец прибыл.
Воротник его рубашки был слегка расстёгнут, а одежда всё ещё тяжело пахла приторно-сладкими духами Софьи.
Он даже не взглянул на меня, стоявшую на коленях на полу. Он направился прямо к врачу, и всё его высокое тело было напряжено.
«Доктор, что случилось с моей дочерью?» – потребовал он.
Доктор опустил хирургическую маску и тяжело вздохнул: «Альфа, мы сделали всё возможное... Ребёнка отравили. Высокотоксичное производное аконита. Оно подействовало слишком быстро».
Широкие плечи Александра окаменели.
Он в два шага пересёк палату, схватил меня за окровавленный воротник и вперил в меня налитые кровью глаза.
«Отравили?! – его яростный рёв сотряс стены. – Ты отравила нашу дочь?!»
В голове у меня стало совершенно пусто.
Я посмотрела на мужчину, которого любила сильнее собственной жизни; губы у меня сильно дрожали: «Нет... Александр, я не делала этого! Она мой ребёнок... как ты мог такое подумать?»
«Ты присматривала за ней всю вторую половину дня! – прошипел Александр сквозь зубы, и его хватка на моей шее сжалась, перекрывая мне воздух. – Из-за того, что вернулась Софья, из-за того, что я попросил развод, ты затаила обиду и отравила собственную плоть и кровь, только чтобы привлечь моё внимание?!»
«Анна, ты злобный, отвратительный монстр!»
Его слова были острее любого лезвия и кромсали мою душу на кровавые ленты.
Тело моей родной дочери ещё даже не остыло.
Я всю вторую половину дня с сердцем, полным любви, готовила любимое рагу Евы, а потом только и могла смотреть, как её рвало тёмной кровью и как она умирала у меня на руках.
А теперь мой муж, мужчина, который только что бросил меня ради своей первой любви, приписывал мне это чудовищное убийство.
Эта удушающая, высшая несправедливость вместе с мучительной болью утраты Евы обрушилась на меня, как приливная волна.
В глазах потемнело до абсолютной черноты.
Лёгкие перестали работать. Я полностью потеряла сознание и тяжело рухнула на холодный кафельный пол.
Резкий, едкий запах хлорки вытащил меня из бездны.
Я медленно открыла тяжёлые веки, и меня встретил ослепительно белый потолок больничной палаты.
«Анна, ты наконец очнулась!»
Моя лучшая подруга Татьяна сидела у кровати с красными, опухшими глазами и крепко сжимала мою холодную руку.
«Ева...» – голос у меня был грубым, как наждачная бумага. Адские воспоминания нахлынули на меня, и слёзы мгновенно навернулись на глаза.
Татьяна обняла меня, и её голос сорвался от рыданий: «Я знаю, милая, знаю... Но ты должна держаться. Доктор только что тебя осмотрел. Анна, ты беременна».
В моих безжизненных глазах мелькнула едва заметная рябь.
Я машинально коснулась своего плоского живота. Братик, с которым Ева так хотела познакомиться прямо перед смертью, рос именно здесь.
Я схватила Татьяну за рукав, как утопающая: «Где Александр? Ты ему сказала? Он знает о ребёнке?»
Взгляд Татьяны на секунду метнулся в сторону, а лицо исказилось от чистой злости.
«Он... он даже не дождался результатов твоих анализов, – процедила Татьяна сквозь зубы. – Софья позвонила и заявила, что якобы пришла в ужас от твоего жестокого поступка – отравления собственного ребёнка. Александр даже не взглянул на тело Евы. Он сразу ушёл утешать её».
Татьяна указала на документ, лежавший на прикроватной тумбочке: «А перед уходом его помощник оставил вот это. Он хочет, чтобы ты немедленно подписала соглашение о разводе».
Бум.
Последняя хрупкая опора, удерживавшая мой рассудок, полностью рухнула.
Моя дочь была мертва.
Я лежала в больничной кровати с его ребёнком под сердцем. А мой муж обнимал другую женщину, утешал её после её так называемого испуга и при этом торопился окончательно оформить наш развод.
В ту самую секунду что-то глубоко внутри меня сломалось.
Сердце, которое шесть лет страстно билось ради Александра, окончательно застыло, превратившись в несокрушимый лёд.
Я мягко оттолкнула Татьяну и бесстрастно вытащила иглу капельницы из тыльной стороны кисти.
Выступила ярко-красная кровь, но я совершенно не чувствовала боли.
«Анна! Что ты делаешь? Ты слишком слаба!» – ахнула Татьяна, вскакивая в панике.
Я сбросила белое одеяло и встала; прежней слабости и покорности в моих глазах не осталось совершенно.
«Татьяна, помоги мне выписаться. Я возвращаюсь в поместье», – сказала я ледяным голосом.
«Ева ела сегодня только ту еду, которую приготовила я. Настоящий убийца прячется в том доме».
Я направилась к двери с ледяной аурой королевы-мстительницы.
«Я заставлю их всех заплатить кровью».