/0/3990/coverbig.jpg?v=fde52177d1b8bbf2e7b8c7b380be2f28)
Не смотрите в старые зеркала. Никто не знает, в какие миры они ведут, кто может из них выглянуть и как это изменит вашу жизнь. Матильда - сирота. Без образования, без денег и связей. Мария-Элена тоже сирота. Увы, без защиты, но с деньгами и титулом. И со множеством желающих этим воспользоваться. Что будет, если девушки из разных реальностей, с разными проблемами и трудностями получат возможность хотя бы разговаривать? Смогут ли они изменить свою судьбу? Отбиться от врагов? Ведь разделенная беда - уже вдвое меньше... И вот я не один был, чтоб идти В пустынях мира, в сумраке печали, Хоть замысла высокого пути Передо мной, далекие, лежали. Порой терзает добрых Нищета, Бесчестие смеется над невинным, Друзья – враги, повсюду темнота, Толпа грозит, но в сумраке пустынном Есть радость – не склоняться пред Судьбой, Ту радость мы изведали с тобой! Перси Биши Шелли. «Возмущение Ислама» (перевод К. Бальмонта)
Мария-Элена Домбрийская
– Ваша светлость, вам письмо!
Мария-Элена разогнулась от грядки, вытерла пот локтем и принялась отряхивать ладони.
Да, вот так вот.
Монастырское воспитание – строгое и никому поблажек не делает. Будь ты хоть трижды урожденная Домбрийская, а изволь работать наравне со всеми. И в лазарет ходить, и язвы больным промывать, и на коленях стоять, и вышивать, и книги переписывать...
Много чему учатся девушки в обители святой Эрталы Никийской и выходят отсюда замечательными женами и матерями, умеющими вести самое запущенное хозяйство. Да...
Молоденькая послушница, которая держала письмо, смотрела на девушку, словно щенок. Большие карие глаза, беззащитное выражение... Мария уже знала про нее все возможное.
Сирота, осталась без родителей в эпидемию холеры, попала в трактир прислужницей, там ее и изнасиловали. Бедняжка утопиться хотела, когда поняла, что беременна, но не дали добрые люди. Вытащили, надавали оплеух и привели в обитель.
Сейчас она месяце так на третьем. Родит, отдаст ребенка на воспитание, а потом останется при монастыре. Здесь матушка-настоятельница хоть и строга, но кусок хлеба найдет, да и рабочие руки всегда в чести.
– Благодарю.
Письмо перешло из одной руки в другую. Послушница вежливо отвернулась, чтобы не мешать герцогессе. Мария-Элена распечатала его и быстро побежала глазами по ровным строчкам.
Впрочем, хватило ее ненадолго.
Уже через пару минут молоденькая послушница услышала вскрик и какой-то шум. Обернулась и успела как раз вовремя, чтобы не дать юной герцогессе повстречаться лицом с землей.
Читать девушка не умела, но, видимо, плохие вести?
Она устроила герцогессу на грядках поудобнее и огляделась в поисках воды.
– Не надо... помоги мне добраться до комнаты.
Такие просьбы не игнорируют. Лира, так звали девушку, подхватила ее светлость под руку и помогла встать. Потом оглянулась на письмо. То жалобно белело листками на грядках.
– Простите, ваша светлость...
Герцогесса махнула рукой:
– Не стоит. Думаю, матушка-настоятельница уже в курсе.
Что именно должна была знать настоятельница, Лира спросить не осмелилась. А ласковый летний ветерок играл с листками, то показывая слова, то вновь убирая их от любопытных солнечных лучиков.
«Дражайшая падчерица.
Ваш отец болен, и мы опасаемся, что он не проживет и месяца. Вам следует немедленно выехать домой, если вы хотите застать его в живых.
Дано в Донэре, семнадцатого червеня[1].
Лорена, герцогиня Домбрийская».
Мачеха, не мать. Родной матери у Марии-Элены уж лет двенадцать как в живых не было. А теперь умирал и отец. И что-то ждет ее впереди?
С таким и взрослому человеку справиться сложно, а уж семнадцатилетней соплюшке, которая последние десять лет провела в монастыре? Конечно, Мария-Элена не ждала от жизни ничего хорошего.
* * *
Матушка-настоятельница всегда знает о том, что происходит в монастыре. Иначе – лишается своего поста и власти.
Она знает, кто ворует с монастырской кухни еду, кто из монашек молится искренне, а кто по обязанности, кто из воспитанниц любезничает со смазливым конюхом и кто по ночам читает под одеялом непристойные вирши площадных поэтов. Работа такая...
О письме она тоже узнала достаточно быстро. Донесли.
Привилегия герцогской крови – у Марии-Элены была своя комнатка. Крохотная, в ней помещались лишь кровать, узкий шкаф и таз для умывания, но и то уже благо. Ей не приходилось делить спальню еще с десятком девиц. Она могла остаться одна хотя бы ночью, только вот как же тяжелы были эти ночи. В узкое окошко-бойницу почти не заглядывал свет, и иногда девушка чувствовала себя как в темной ледяной яме. Словно в погребе.
Когда-то Силанта заперла ее там... Как же герцогесса кричала, колотила по двери, срывая ногти, звала... и никто, никто не пришел.
И сюда никто не пришел, молись, не молись. Отец умирает. Всё...
Сейчас тоже никто не придет.
Ан нет, дверь скрипнула. По традиции засовов на дверях в монастыре не было, редкое исключение составляли покои настоятельницы, а остальные...
Что тебе скрывать в божьем доме?
– Мир душе твоей, дочь моя.
Мария-Элена вскочила с кровати так поспешно, словно та задымилась. Опустилась на колено, коснулась губами протянутых ей четок.
– Благословите, матушка.
– Да пребудет над тобой милосердие Ее.
– Аэссе[2], – привычно отозвалась Мария-Элена.
– Мне пришло письмо, дитя мое. Сочувствую твоему горю.
Мария-Элена осмелилась поднять глаза и бросить на настоятельницу робкий взгляд. И тут же вновь опустила ресницы.
Конечно, она не сочувствует. Просто привычно говорит правильные слова, эта женщина в сером платье и белом платке на тщательно уложенных косах. Не старая, полноватая, с мягким, даже невыразительным лицом, похожим на непропеченную булку... и глаза, как две изюминки. Впрочем, Мария-Элена отлично знала, каким грозным может быть ее голос, какими жесткими глаза и как сжимаются губы, произнося привычную фразу: «В темную, на хлеб и воду, на трое суток».
– Разумеется, ты должна ехать домой. Твоя мать на этом настаивает.
– Да, матушка.
Настоятельница вздохнула:
– Мы искренне надеялись, что ты решишь остаться под защитой наших стен, но, видимо, Она решает иначе, и Ей угодна мирская жизнь, не монашеская...
– Матушка... ее светлость что-то писала обо мне?
Слова почти не выговариваются, язык сухой, как сброшенная змеиная кожа, и едва поворачивается во рту.
Настоятельница смотрела с грустью.
– Да, дитя мое. Герцогиня написала, что тебе уже нашли жениха, хотя имя его в письме и не названо, но это хорошая партия.
Мир темнел, рассыпался осколками...
Мария-Элена хотела бы броситься к ногам настоятельницы, умолять оставить в монастыре...
Бесполезно. Все – бесполезно.
Впрочем, матушка сама поняла ее состояние.
– Если получится так, что ты предпочтешь мирской жизни наше служение, тебе достаточно будет написать мне.
– Но как я...
– Я дам тебе с собой клетку с голубями.
– Благодарю вас, матушка.
В этот раз даже получилось поклониться. И еще раз поцеловать четки.
– Помни, дитя мое, мы всегда будем рады видеть чистую душу в стенах нашей обители.
– Благодарю вас, матушка.
– Скоро тебе принесут мирские вещи.
– Матушка?
– Ты приехала сюда совсем ребенком и не помнишь всего. Твой отец прислал для тебя вещи... вряд ли они подойдут идеально, но полагаю, что-то можно будет подогнать по фигуре.
– Да, матушка. Благодарю вас, матушка.
– Будь всегда такой же доброй и послушной, и да пребудет над тобой Ее благословение.
Мария-Элена быстро осенила себя святым ключом:[3]
– Аэссе...
* * *
Попасть в другой мир? Замечательно! Вы княжна? Вау! Аристократия - это круто. Только вот вас замуж выдавать собираются, уже почти завтра. И ограничений у вас, и требований к вам - список можно на три метра составить. Вы - маг? Это еще круче. Но учить вас никто не будет, и не надейтесь. Вы влюблены и вас любят? Ну... тут тоже не без подвоха. А что делать в такой ситуации обычной русской женщине? Жить. И верить в светлое завтра, даже если вокруг весьма сомнительное сегодня. А жить - хорошо. Во всех смыслах. И не все с этим согласны. Но Маруся обязательно разберется. Такой уж она человек... обязательный.
Так вот бывает – преподаешь биологию, у тебя семья, дом, в перспективе докторская диссертация, а однажды – открываешь дверь – и вот они, проблемы! Стоит на пороге какая-то выдра и заявляет, что твой законный муж – самый настоящий волшебник! И он еще должен производить новых волшебников. Так что подавай на развод – и скажи спасибо, что тебе жизнь оставили. Кто-то мог бы и послушаться. Но я, Валечка Серова точно не из таких. Волшебники? И что? После студентов это уже не проблема. Значит так, сейчас прочитаем заклинание на выявление колдовских способностей, а потом – галопом по мирам за сырьем для волшебной палочки и еще нескольких особенно нужных начинающему магу вещей. Наш девиз – Пришел (без приглашения), Увидел (нагло пялился), Утащил (и не мелочился). Кому тут спокойная жизнь надоела? Я иду
Никогда не разговаривайте с неизвестными. И не подбирайте на ночной дороге неизвестно кого. Иначе вам придется социализировать василисков, договариваться со вздорными привидениями, участвовать в археологических раскопках... скучать не придется, это факт. А ведь так хорошо раньше было...
Над морем, на утесе стоит замок Кон'Ронг. С моря он похож на копье, пронзающее скалы, с земли – на дракона, стремящегося в небо. Одна большая башня, как тело, две других – опоры, и стены к ним, как крылья, обнимающие холм. Говорили, что первый Кон'Ронг был драконом, и замок строился для драконов. Говорили, что он воткнул в землю копье и сказал: «На этом месте я обрету свой дом». Говорили. Впрочем, все хроники сходятся в одном. Кон'Ронг был, и копье тоже было. А остальное на совести хронистов. Они напишут... в том числе и про дракона, благо, ящеры неграмотные, хроник не читают, и отравиться хронистом не могут. Они такое напишут... Итак, замок Кон'Ронг. Серые скалы, серое, свинцовое море, серое небо – и громада, которая соединяет их, трепеща серыми флагами на башнях. Герб Кон'Ронга – летящая над серым морем белая птица, и когда налетает ветер, вышитые птицы кажутся живыми. Что это за птица? Никто не знает. Некоторые наивные люди вообще думают, что это не птица, а тот самый дракон Кон'Ронга... кто ж им запретит размышлять над вопросами геральдики? Эту историю записал один из хронистов рода, так перевернем же переплёт книги и вчитаемся в старые строчки. Это – было...
Два года назад Нина вышла замуж за человека, которого никогда не видела. Она не знала ни его имени, ни возраста. Их брак был ничем иным, как договором с условиями, и одним из пунктов было то, что она не должна спать с другим мужчиной. Тем не менее, Нина потеряла девственность с незнакомцем, когда однажды ночью постучалась не в ту дверь. С компенсацией, которую она должна была заплатить, Нина решила сама составить бракоразводный договор. Когда она, наконец, встретила мужа, чтобы передать бумаги, она была шокирована, что её муж никто иной, как мужчина, с которым она «изменила» ему!
В день годовщины свадьбы любовница Дениса накачала Алису веществами, и та оказалась в постели незнакомца. За одну ночь Алиса потеряла свою невинность, а любовница Дениса зачала от него ребёнка. Разбитая и униженная, Алиса потребовала развода, но Денис расценил это как очередную истерику. Когда они наконец расстались, она стала известной художницей, которой все восхищались. Сожалея о случившемся, Денис в надежде на примирение пришёл к ней домой, но обнаружил её в объятиях могущественного миллиардера.
"Господин, она ещё не умерла. Хотите, чтобы я снова её переехал?" "Давай". Избитая и окровавленная Регина выслушала приказ мужа и стиснула зубы. Супруги никогда не доводили до логического конца свой брак, и, соответственно, у них никогда не было ребёнка. Однако их бездетный брак заставил свекровь обвинить Регину в бесплодии. Теперь муж не только изменял ей, но и хотел её смерти! Он мог бы просто развестись с ней, но он пытался убить её... Регина, едва избежав смерти, немедленно развелась со своим бессердечным мужем и вскоре снова вышла замуж. Её второй муж был самым известным человеком в городе. Она поклялась использовать его власть в своих целях и отомстить тем, кто причинил ей боль! Их брак должен был стать просто выгодной для них обоих сделкой. Неожиданно, когда пыль осела, её второй муж взял её за руку и попросил: "Почему бы тебе не остаться со мной навсегда?"
В сердце Регины был только один мужчина, и это был Марат. На второй год брака с ним она забеременела. Радость Регины не знала границ. Но не успела она сообщить новость мужу, как он подал документы на развод, потому что хотел жениться на своей первой любви. После несчастного случая Регина лежала в луже собственной крови и звала Марата на помощь. К несчастью, он ушёл с первой любовью на руках. Регине удалось избежать смерти. После этого она решила наладить свою жизнь. Спустя годы её имя стало известно повсюду. Марату стало крайне не по себе. По какой-то причине он начал скучать по ней. Его сердце болело, когда он видел её улыбающейся с другим мужчиной. Он сорвал её свадьбу и упал на колени, когда она стояла у алтаря. С налитыми кровью глазами он спросил: «Я думал, ты сказала, что твоя любовь ко мне нерушима? Почему ты выходишь замуж за другого? Вернись ко мне!»
- Ты изменяешь мне?! – c трудом выдыхаю свой вопрос, становится нечем дышать, но мой муж смотрит на меня все так же холодно. - Не то место и не то время для обсуждений, - чеканит свой ответ и рвет мне душу на части, а я смотрю на эффектную женщину рядом с ним. Обида гложет, в ушах шум и его слова, сказанные в самом начале: - Если цена спасения моей корпорации – брак, то ты станешь моей женой по этому чертовому завещанию, - пауза и хлесткое дополнение, - по крайней мере на бумаге! Сердце ломит в груди, боль от предательства затапливает, разворачиваюсь на каблуках и ухожу, а в голове барабанная дробь: Бежать от предателя! Бежать как можно дальше и собирать осколки своего разбитого сердца…
- Да что происходит? - бросила я, оглядываясь. - Кто они такие и зачем сюда пришли? - Тише ты, - шикнула на меня нянюшка. - Поймают. Будешь молить о смерти. Я нервно хихикнула. А вот выражение лица Ясмины выглядело хладнокровным. - Отец кому-то задолжал? Проиграл в казино? Война началась? Его сняли с должности? Поймали на взятке? - принялась перечислять самые безумные идеи, что только лезли в голову. - Кто эти люди и что они здесь делают? - повторила упрямо. - Это люди Валида аль-Алаби, - скривилась Ясмина, помолчала немного, а после выдала контрольным мне в голову: - Свататься пришли.