Тайные дела Амели

«Я замужем».

В темноте Ксения Морозова почувствовала, как ее спина ударилась о дверь, а дыхание перехватило, когда над ней навис высокий мужчина. От него исходило тепло, его дыхание касалось ее шеи, пока она не задрожала.

Пальцы, словно тиски, сжали ее талию, удерживая на месте. «Замужем, да? – раздался его низкий, насмешливый смешок. – И все еще одна скрываешься в отеле посреди ночи? Твой муж в курсе, чем ты на самом деле занимаешься?»

Ксению пронзила боль в груди. Всего час назад на ее телефон пришло видео: ее муж, Леонид Волков, развалился в постели с Яной Морозовой, ее собственной сводной сестрой. Они переплетались, не испытывая ни капли вины.

Движимая отчаянием, Ксения ворвалась в отель, чтобы поймать их на месте. Но прежде чем она нашла нужный номер, этот незнакомец затащил ее в первую же попавшуюся комнату.

«Раз уж ты здесь, хватит притворяться», – пробормотал мужчина, грубо взвалил ее на плечо и швырнул на кровать. «Раз уж утверждаешь, что замужем, должна знать, как все происходит, – одним быстрым движением он сорвал с себя галстук и прижал ее запястья высоко над головой. Его губы грубо и безжалостно врезались в ее губы, – насмешливо бросил он,

разрывая ее одежду на куски.

Ксения тщетно боролась. «Я не…» – только и смогла выдохнуть она, ее губы приоткрылись, но слова застыли, не вырвавшись наружу. Три года замужем, а она все еще девственница. Кто, черт возьми, в это поверит?

В голове снова прокрутилось видео с Леонидом и Яной. Грудь заполнил жар – ярость, необузданная и обжигающая. Ее сопротивление прекратилось.

Затем мужчина безжалостно вошел в нее. Боль пронзила ее тело, острая и безжалостная, словно кости готовы были сломаться. Она прикусила губу до крови, и металлический привкус наполнил рот.

То, что она хранила, было вырвано у нее с жестокой безрассудностью – мужчиной, чьего лица она так и не разглядела в темноте.

***

Утренний свет прокрался в комнату, а назойливое жужжание телефона вывело Ксению из сна. Она нащупала аппарат и сонно ответила.

«Госпожа Морозова, Олдинская больница. Срочно – приезжайте как можно скорее. Речь о вашей матери».

С кровати позади нее раздался низкий, насмешливый голос. «Муженьк проверяет?»

Ксения поспешно собрала разбросанную одежду, натягивая ее дрожащими руками. Она опустила голову и пробормотала: «Давай сделаем вид, что прошлой ночи не было».

Для нее эта ночь была не более чем местью за предательство Леонида.

Тот самый мужчина сидел полуголый на краю кровати, его губы искривились в усмешке. «Ты еще более распутная, чем я думал».

Его презрение было очевидно. Замужняя, а ведет себя как шлюха – и теперь хочет сделать вид, будто ничего не было?

Ксения не удостоила его ответом. Все ее мысли были заняты матерью. Не глядя на него, она выбежала из комнаты.

Спустя несколько мгновений раздался нерешительный стук. «Господин Баринов», – тихо произнес вошедший.

Андрей Баринов прижал пальцы к пульсирующему виску – отголоски вчерашнего алкоголя все еще стучали в висках. «Бабушка постаралась?»

Константин Благов, его помощник, быстро кивнул, съежившись под острым взглядом шефа.

Андрей нахмурился. Значит, это его бабушка, Антонина Баринова, подсунула ему эту женщину. Его охватила волна разочарования. Он возглавлял самую влиятельную финансовую империю в Олдинске. Он контролировал крупнейшую публичную компанию в стране – «Антанию». И при этом он только что лишил девственности замужнюю женщину.

При воспоминании о прошлой ночи в нем вскипела злость. Всю ночь, как бы грубо он ни обращался с ней, она не издала ни звука. Он решил, что это говорит об опыте – слишком большом. А ее сегодняшний вид, спокойный и равнодушный, лишь подтвердил его догадку: она была из тех, кто использует мужчин и уходит, не оглядываясь.

Андрей не мог понять, где его бабушка отыскала такую и зачем вообще решилась подбросить ее в его постель. Не будь он вчера пьян, он бы никогда к ней не прикоснулся.

Затем его взгляд упал на смятую простыню, где резко выделялось алое пятно. Она же замужем, не так ли? Значит, возможно…

Всплыло воспоминание: смутное пятнышко крови в уголке ее губ перед уходом. Если она и вправду была девственницей… а он был так груб, отняв это у нее…

***

Ксения поймала такси и помчалась по улицам к Олдинской больнице.

В тот момент, когда она вошла в здание, в коридоре появилась Яна – рука об руку с Леонидом, шествующая так, будто он уже принадлежал ей.

В глазах Ксении вспыхнул огонь. «Давно спите вместе?»

«С самой твоей свадьбы, – Яна прижалась к плечу Леонида, и на ее лице расплылась злая, насмешливая улыбка, – прозвучал ее голос, полный удовлетворения. – Именно в ту ночь твой муж впервые пришел ко мне. Три года в браке, а ты все еще девственница? Жалкое зрелище».

Ее смех прокатился по коридору, резкий и жестокий.

Ксению пронзил шок, словно ей в лицо выплеснули ледяную воду.

Три долгих года она вела хозяйство, играла роль примерной жены, ночь за ночью ждала возвращения Леонида – и все лишь для того, чтобы узнать, что он изменил ей уже в брачную ночь, и с Яной. Все оправдания, которые она для него находила – поздние возвращения, холодная отстраненность – рухнули в одно мгновение. Он никогда не прикасался к ней, потому что уже нашел другую – ее же сводную сестру.

Грудь Ксении горела от унижения и ярости. Надо же было быть такой наивной! Яна всегда любила отбирать то, что принадлежало ей, будь то игрушки, платья или – теперь – муж.

Леонид заговорил ровным, бесстрастным голосом: «Ксения, давай разведемся. Ты уйдешь ни с чем».

Грудь Ксении сжалась, словно в нее вонзили нож. Ведь три года верности, три года ожидания – и это все, что она получила взамен.

Горький смешок сорвался с ее губ. «Леонид, ты и вправду думаешь, что меня волнуют твои проклятые деньги?»

Ксения никогда не была жадной; семья ее матери была богатой, и деньги ее никогда не интересовали.

Леонид насмешливо фыркнул. «Ты все еще воображаешь себя избалованной наследницей? Как только твоя мать умрет, ты станешь никем – просто очередной женщиной, едва сводящей концы с концами».

Ксения застыла, и по ее лицу пробежала тень недоверия. «О чем ты, черт возьми, говоришь?»

«Ксения», – вступила Яна, и ее улыбка была достаточно острой, чтобы ранить. – «Если ты побежишь сейчас, то, может быть, еще успеешь попрощаться с матерью, пока не стало слишком поздно».

Желудок Ксении свело, и, повинуясь инстинкту, она рванула по коридору к палате.

«Мне очень жаль, но Валентина Морозова скончалась. Причина – самоповреждение, рана на запястье». Каждое слово врача обрушивалось на Ксению, словно удар в живот.

«Этого не может быть!» – голос Ксении дрогнул, а по щекам потекли слезы. – «Моя мать годами была в оцепенении. Она с трудом отличала один день от другого – она не могла сама себе перерезать вены!»

«На момент поступления в больницу она находилась в ясном сознании», – мягко, но твердо ответил врач.

Ксения не могла в это поверить. Ее мать годами металась между просветлениями и беспамятством – как она могла внезапно прийти в себя настолько, чтобы свести счеты с жизнью?

В дверном проеме появилась Яна, небрежно прислонившись к косяку, а за ее спиной нависал Леонид.

Яна коротко, насмешливо рассмеялась и бросила к ногам Ксении листок бумаги. «Внимательно посмотри. Это предсмертная записка твоей матери. В ней сказано, что она кончает с собой – и что ты добровольно отказываешься от всех прав на ее активы. Папа только что звонил – тебя вычеркнули из семьи Морозовых. С этого момента у тебя нет ни гроша».