волосок от смерти, Миша стал задумываться над событиями собственной жизни, пониманием ее ценности и ее краткости как таковой. И почему-то с особой остротой всп

ужбы или тот горячий бой во Вьетнаме, когда прикрывая уходящую группу, Михаила Андреевича тяжело ранили. Однако после того боя, лечения в госпитале в Турском, что-то изменилось. Не то, чтобы он стал бояться смерти или перестал следовать принципам коммуниста, под которыми он, как и сама партия понимал: преданность делу коммунизма, товарищескую взаимопомощь, уважение к людям, честность, нр

о себе цель отучить его от курения, еще наверно потому как из группы, лишь Турский один и курил. Михаил Андреевич выпустил дым изо рта, вновь сплюнул, и, ухватив папиросу зубами, легонечко поежился, ведь ночная свежесть в марте в этих местах напоминала зимние деньки, а чуть посвистывающий между верхушками оголенных деревьев ветер, кажется, оглаживал лежащий на ветвях вроде напластанный снег, не часто смахивая его вниз. Майор КГБ торопливо сунул руки в рукава

долины укрытые лесными массивами, с тихо перешептывающимися речными потоками, вспомнился Миши недавно услышанный рассказ Максимова об Уральских горах. Виктор оказался не просто одаренным ученым, конструктором, но и лично

то-серебро, на другом лежит Камень Бел-горюч, а в третьем хранятся руды и самоцветы. Подобная легенда существует у хантов и манси. Их бог Нуми-Торум бросил в самый центр Земли свой тяжелый пояс, остановив ее беспокойный бег, а на месте пояса появился Урал. Схожий миф есть и у башкирского народа, то

на, хранящего в карманах пояса драгоценности, только не материальные, а духовные, к которым относятся мифы,

тремя учеными как, пожалуй, что и с медиком Григорием Алексеевичем частенько

оге, почитаемом славянами писал еще в Славянской хроники известный немецкий хронист двенадцатого столетия Гельмольд. Само же название «Урал» считают произошедшим из устаревшего башкирского слов

ток, и на протяжении долины до реки, царил значимый полумрак. Сам же объект предусмотрительно не был никак выделен светом, потому всего лишь освещался круглой, словно блюдце луной, от которой его не

тях полета за счет трения воздуха о металлическую обшивку самолета. В данном случае Ноженко не мог объяснить все еще имеющуюся электризацию НЛО, ведь и так было ясно, что те, кто спроектировал данное судно, непременно, оборудовали бы его устройствами для снятия статического электричеств

го только смоченным прошедшим мельчайшим, как слезы, дождем, когда словно из темноты перед Турским выступила фигура солдата, укутан

зная, что его команд

нении с округло-объемными боками. Даже странно, что само судно называли тарелкой. Ибо стоило на него посмотреть со стороны этих объемных боковых граней (где все еще наблюдались земляные нагромождения, к уборке которых пока не приступали), как любое сравнение с тарелкой пропадало, и было однозначно ясно, что данн

унных лучей переливающаяся почти серовато-белым цветом, словно созданная из серебра. Плавность поверхности была поразительна, хотя на ней и проглядывал вдавленный вовнутрь рисунок, в виде широких изогнутых лучей, сходящихся в едином центре, возвышающимся над помостом метрах в двух не более. Еще не более минуты, и словно набравшись хр

и послышался едва уловимый гул, вроде стона, идущего изнутри НЛО, и, разом завибрировали уже сами кончики пальцев, а по изгибам луча, прямо из единого центра прокатились едва заметные мельчайшие голубые искры, точно майор КГБ погладил в темноте кошку. А дрожание пальцев руки Михаила Андреевича внезапно сменилось на ощутимое покалывание, уколы, а после и вовсе слабые толчки. И тогда растекающаяся из центра по лучам голубая капель наблюдаемо стала казаться потоком каких-то символов, значков, порой текущих объединенными, а

кочив из соприкосновения днища НЛО с деревянным помостом так-таки выстрел в направление его ног. Потому в следующую секунду Михаил ощутил резкий, сильный удар, будто проскочивший по нему снизу вверх и такую же сильную боль, так ровно его ударило током. Ослепительный б