Катарины

ведущему в конюшню,

ную коробку. Медленным, размеренным движением он

м до зеркального блеска, с выгравирова

ё подбородком. Его пальцы задержались на линии её челюсти - при

о, - сказ

окинул м

Это был символ моего принятия во внутренний кру

Мой шлем лежал на верхней пол

Дело было не только в вещах. Дело было в

нужно было почувствовать ветер в лицо, убежать от удуш

меня с беспокойством, шагнув вперёд, чтобы помочь, но я отмахнулась от них. Мои руки дрожали от

ександр и Алина были на дальнем ко

её копыт стучал по земле, вто

Это было опасно. Это было

- прош

ду я почувствовала невесомос

услыша

, державший моё

Седло резко съехало наб

ударилась

Отвратительный треск раз

чее пламя, поглотившее моё тело, ос

оздух. Сквозь туман агонии я по

не сдвинул

вал с Алиной. Он даж

ь прямо здесь, и он не заметит,

ала я, мой голос был

юх, его лицо

нском крыле семьи. Моя нога была в

кет обычных лилий. Таких, которые пок

, - сказал он, ставя цветы на

- сказала я, мой го

ми, пренебрежительно дёрнув широкими пл

ханическим. Он выполнял долг. В его глазах не было беспокой

сказал он.

выш

уснуть. Я смотрела в потолок,

а голоса

из-за двери голос Александра. - С ней бывало и по

изким, настойчивым. - Это не был несчастный случай. Али

це остан

ина. Долгая,

- сказал наконец Александр. - Катарина унизил

, бо

азал,

ло

ватил меня. Он начался в пальц

з

ила моё седло. Он знал,

ыло всё

н позволял ей ох

слеза вытекла, горячая

её. Я дала

е швырнула вазу с

темноте и дала

ова об этом. Я не буду

ый громкий крик женщины,