су в его комнате. Экономка п

мягко обрамляют лицо. Тёмно-карие глаза с томным, опытным взглядом, полные губы, которые будто всегда готовы к улыбке. Даже в строго

аться. Но это не жестокость - это шрамы на душе. Его дорога была вся в тернии. Всё, что у него и у нас есть, он вырвал у жизни зубами, ни ра

нулся и

тот ещё не готов к делам. Сли

- я удивилась. - Он

девочка. Я не вправе рассказы

этот момент живо

опнул в ладони. - Маргарет, подай

го лёгкость сни

вдруг рядом на диван опустился парень. Тот же голос, то же лицо - но всё дру

одна? - он скользну

бой разговаривать... посл

еспросил он. И я заметила: глаз

ель, да? - я ед

улся. - Марио. Но можешь звать

ась. Его легкость

авилась я. - Наде

ет уж - расхохотался

нный, с порезами на лице. Его глаза потемн

оело? - голос сорвался на рычание. -

ана, будто нас поймал

поморщился. - Дедушка спит. Я к нему

ней. - Марсель рявкнул, а потом будто о

хе. Я заметила на его пле

шагнула к нему, но

ь! - холодно бросил он, направи

проходя мимо, наклонилс

ом сложный характер... даже маме бы

тнул на меня многозначительный взгляд, и

ыл удивительно красив: клумбы, усыпанные разноцветными цветами, мягкий свет

они напоминают мне об искренности и надежде. Но се

цветы... Так зачем же он их посадил здесь? Ради меня? Или

рого этажа. Глухой шум. Я п

сколков разбитой штофа. Торс обнажён, на коже - шрамы, свежие раны, засо

ептала я, и сердце

лезой. Это был молчаливый плач - тихий, беззвучный, но от этого ещё более тяжелый. Я не всхлипывала, не пыталась

л он, не открывая глаз.

слова, собрала осколки,

меня смотреть? -

жалко, что ты один. Я знаю, сег

ых стекала кровь, и мед

лько хрип сорва

не дав удариться о пол. И осторо

руки, но он не отвечал. Положив ладо

плече. Трясущимися руками я обработала её, достала пулю. Марсель зас

е полотенце ему на лоб и села рядо

ность: я не знала, как помочь ему

ставлял меня одну в трудные моменты. Я и подумать не могла, что этот мальчик, когда то добрый и забо