ица

анным стёклам бронированного седана, смазывая очертания Москвы в серо-золотые полосы, н

ладание Игоря наконец треснуло. Он резко выбросил р

ептала я, пытаясь высвободиться

х фонарей. – Когда мы войдём в эти двери, ты будешь улыбаться. Кивать. Играть роль пре

– сказала я др

манжеты, его руки дрожали. – Антон... он не такой, как мы. Он всё

достаточно. Он собирался причинить боль не мне;

оты выросла Озёрная усадьба, крепость в тюдоровском стиле и

вет массивной хрустальной люстры. Зал был наполнен гулом голосов Капо и бойцов, воздух был

ь по залу, словн

тницы из красного де

оенный чёрный костюм, подчёркивавший ширину его плеч. Его тёмные волосы были зачёсаны назад, откр

рехватило

мовые, серые. Х

к свело судорогой, к г

бы

ми на спине. Мужчина, которому я швырнула

м Романовым. С Доном

овно вросли в мрамор, пока он спускался по лестнице. Толпа рассту

альшивой улыбкой. «Антон. С возвр

ыбнулся. Даже не взглянул на протянутую руку Игоря. Е

л Антон. Его голос – глубокий баритон, ровный, но весомый,

а. «Я... я могу объя

ях, – прервал его Антон со скучающим видом

как побитый щенок, лишённый всякого достоинства. В отчаянной попытке отвлечь

лепетал Игорь, его голос стал

не зная, переспала. Моё сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица. Я протянула д

Романов», – сумела

ставил её висеть в воздухе – публичное отвержение

руки», – про

увствуя на себе тяжесть сотен взглядов. Игорь рядом со

ался надо мной, его запах – дождя, дорогого одеколона и опасности

вился на скромных жемчужных серьгах,

к тихо, что среди общего шума, возвращав

сь моей ушной раковины – близос

мне трист

маской, и оставил меня стоять посреди обломков моей жизни, зная, что