Фаины

рованным стеклам бронированного седана, превращая панораму Москвы в полосы серого и золотого, н

ание Игоря наконец дало трещину. Он резко выбросил рук

ептала я, пытаясь высвободиться

личных фонарей. - Когда мы войдем в эти двери, ты будешь улыбаться. Кивать. Играть роль

- сказала я др

л манжеты, его руки дрожали. - Антон... он не такой, как мы. Он все

достаточно. Он собирался причинить боль не мне;

вырисовывалось Приозерное поместье - крепость из камня и тени в

ражал свет массивной хрустальной люстры. Помещение было наполнено гулом голосов капо и бойцов, возд

ь по залу, словн

тницы из красного де

роенный черный костюм, подчеркивающий ширину его плеч. Его темные волосы были зачесаны назад, отк

дыхание, и оно боль

мовые, серые. Х

ок свело судорогой, и

бы

и на спине. Мужчина, которому я швырнула т

ом Романовым. Доном

овно вросли в мрамор, пока он спускался по лестнице. Толпа рассту

с приклеенной пласти

вращением. Дав

бнулся. Он даже не взглянул на протянутую руку Игоря.

азал Антон. Его голос - глубокий баритон, мягкий, но весомый

Игоря д

ъяснить. Переход

иях, - оборвал его Антон со скучающим видо

на побитого щенка, лишенного всякого достоинства. В отчаянной попытке отвлечь вн

- пролепетал Игорь высоким,

не зная, провела ночь. Мое сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Я протянула

ться, Дон Романов,

волил ей повиснуть в пустом воздухе - публичный отк

ю руки, - про

ствуя на себе тяжесть сотен глаз. Игорь неловко переступил с

шался надо мной, его запах - дождя, дорогого одеколона и опасност

овился на скромных жемчужных сережк

ос понизился так, что только я могла расслышат

сь моей ушной раковины - близос

триста

аской, оставив меня стоять посреди обломков моей жизни, зная, что самый