ца Ал

рым и безжизненным, под стать пустоте в моей груди. Я лежала неподвижно, дыша

когда моя душа пела. Обычно его запах – грозы и густого соснового

саму ткань его одежды

ес

могиле. Он кричал о близости. Он кричал о долгих часах, проведённых в её объятиях, утешая её, позволяя ей м

у и небрежно бросил её на пол. Его движения были скованными, челюсти плот

, он смывал с себя меня, гот

я пролила прошлой ночью, когда разорвала медицинское заключен

ца, сворачиваясь клубком в глубине моего с

уку на свой

тебя, малыш, – прошептала

Когда на пороге появилась Катерина, требуя, чтобы я пошл

, таща меня к столику в шумном гриль-баре. – Тебе нуж

а я, усаживаясь за деревянны

ркнуло озорство, которого я не видела уже несколько ме

сами и улыбкой, не доходившей до глаз. Он двигался с плавной гра

– сияя, представила Катерина

ротяну

Катерина без умол

сильно, а его большой палец намеренно провёлся по моей ладони. Ноготь царапнул

сказал он вкра

сильная и внезапная. Это был не просто утренний токсикоз, а предупреж

вила я, выскальзывая из

леснула в лицо холодной водой, пытаясь смыть с себя ощущение кожи Карпа.

йного выхода до

. Карп. – Девчонка Макарова отчаянно ищет внимания. Одна

ь застыл

осил другой голос, од

сегда хотел попробовать на вкус то, что Альфа Каменного Гребня держит

вены. Он был не просто мерзавцем, а хищнико

л за угол. Его глаза слегка расширились, а затем сузились в

Его взгляд прошёлся по моему телу, задержавшись на груди. – Знаешь, ты слишком хорошеньк

клюквенной газировкой, оставленный кем-то

азала я, и мой голос дрожал

моё личное пространство. Запах дешёвого

. Я знаю, какие вы, Омеги.

улся к м

во мне

Я размахнул

п и газировка хле

ость стекала с его носа и подбородка, словно кровь. Бар в

маска исчезла. Радужки его глаз залились светящейся желтизно

перёд. Его рука сжалась на моём запястье