чем по сравнению с огнём, который до сих пор горел под повязками на её шее. Напротив сидела Сарра. Е

Эвелины просто не осталось сил. – Твоя квартира горела, Эви. Горела! А он в это вр

овным голосом ответила Эвелина. Она не защищала его. Просто

рнула ручку на стеклянный стол. – Узнал, когда скорая оставила ему голосовое

трела на свой телеф

документ

менилась ошеломлённым молчанием. «Ты серьё

я вспышку боли от ожога на ноге. – Мне не нужны алименты. Не

имеешь полное

локировав телефон, она подвинула его через стол

ла. «Ничего себе. Значит, с ролью "бедной, бес

И я больше не хочу быть птицей. Кроме того... мне нужен врач.

ону. «Я наберу доктору Елизарову. Он выезжает на дом. О

завибрировал. На треснувшем экр

вшимся от злости лицом, но Эвелина остан

жала на зел

ели

её сердце трепетать, теперь же вызывал лишь тошноту. В голос

», – отве

говорит, пентхаус в ужасном состоянии. Т

ы связалась со страховыми? Не Ты

вартире,

олировать уборку. Я сейчас не могу

ила Эвелина, хотя

– Еду в "Пьер". Не могу вернуться домой, за мной хвост из

который Эвелина знала лучше, чем соб

теле ужасный напор воды. Мо

ился. Её лицо позеленело. Он не «ех

он. Послышался приглушённый, ре

И не надо драматизировать, Эвелина. Это всего лишь несчастный случай на кухне, так

как уголок её рта дёр

Пожалуй, я и впрямь была небрежна

со своей ревностью. У Снежаны была паническая атака. Ей нужен был

ла Эвелина. – И передай Снежане, пуст

росила

Ты... ты только что повесила трубку, ког

Д

вскочила и заметалась по кабинету. – Я его у

ую лёгкость, будто якорь, три года тянувший её на дно, наконец-то обрубили.

шь снова

л. – Я годами писала чужие истории. Пряталась за псевдонимом "Архитектор", потому что Владисла

рра. Запиши меня на прослушивания. Под именем

ра неопределённо махнул

. Скрывайте гримом или выставляйте напоказ. Мне всё р

фирму с визиткой доктора Елизарова и пла

левизора крутили репортаж: вот Владислав помогает Снежане сесть во внедорожник, забо

кассирша, причмокивая жвачкой. – Во

чки. «Поверьте, – пробормо

й, но едкий. Лифт до пентхауса ехал сорок секунд, и всё это врем

строфы. Основной ущерб пришёлся на кухню и

яйскую спальню и сняла с верх

стве извинений за пропущенные годовщины. Она сложила в чемодан свои джинсы. Старые свитера. Ноутбук. И жёсткий

а замки, когда услышал

напр

яжёлые,

е костюм, что и в новостях, только галстук ослаблен,

брови сошлись на переносице,

то соб

ловимый, но отчётливый сладкий аромат гардений. Духи Снежаны. А под ним –

всё сжал

ответи

ка. «Убери это, Эвелина. Не преувеличивай. Герман уже договорился с кл

ду расстёгивая запонки. «Господи,

ему в спину. Его

е сам», – с