Преданный любовью: Месть гения

зарешёченные окна санатория «Соснов

ты. Она подтянула колени к груди. Тонкая, выцветшая больничная рубашка ни

ва гипотезы Римана. Комплексные переменные и формулы строили неприступный дворе

аздался тяжёлый металличес

а, старшая санитарка. Её ботинки на толстой резиновой

х. Это была кислая вонь гниющей р

арапанный пластиковый столик. Серая ка

на скрежет наждачной бумаги. – Ты всё тот же мусор, который в

Её взгляд был прикован к трещине в стене, пока в ум

могла пробить. От этого лицо пожилой жен

, когда я с тоб

стые пальцы вцепились в корни

ла шею, когда Марта дёрнула её голову назад, заставля

рак, сумасшедшая сук

м холодным, таким пугающе спокойным взглядом, что дыхание санитарки сбилось. В

из колеи. Чтобы скрыть внезапный приступ тревоги, Марта занесла свою то

ткий, ритмичный стук д

прямо у отк

дверном проёме стоял Леонид Соколов. Его сшитый на заказ костюм от Том Ф

ы Аделины. Она отскочила, сл

шёл на до тошноты приторный, заискивающ

ого, как наёмная работница распускает руки на члене его семьи, несмотря на собственную ненависть к ней. «Вы уволены, – про

атиновую запонку. Он махнул

побледнело от внезапного уж

её босым, грязным ногам, мешковатой рубашке и красным следам, п

икий зверь», – сказал Леонид. Его голос был ровный,

енно поднялась. Суставы болели от сырости, но она

ё был хриплым от долгого молчания, но твёрдым. – Ты

н достал безукоризненно белый документ. Вниз

л бумагой по ладони. – Сегодня вечером гала-ужин в

три, но она сохранила бес

у. Ты встанешь на колени перед тремя сотнями топ-менеджеров с Улицы И

пахло дорогим кедровым

, я подпишу этот документ. Принудительное

льцы в тугие кулаки, ногти до боли впились

одставила. Встать на колени перед семьё

ЕГЭ. Это был её единственный с

сницы, позволив плечам поникнуть в

голос был тихим, покорным и мёрт