Из тюремной камеры — в мишень миллиардера

Евдокии Коршуновой, смывая сле

епило дрожащее тело, словно ледяная корка. Она стояла у высоких кованых ворот поместья Волк

ллическую кнопку домофона. Палец онемел, а

сильно дрожал. - Пожалуйста. Ты дол

кий, безэмоциональный голос господина Зеленина, у

, господин Макаров

Евдокия в металлическую коробку, чувствуя, как го

дъездную дорожку упал

ссивного каменного особняка отодвинули тяжелую шт

уа

Евдокия ощущала абсолютный ноль в его взгляде. Он смотрел не на женщину, ко

пальцы вцепились в кованые прутья в

свободную руку и сделал короткий, пренебрежительный же

снова

нина вернулся, на этот раз он звучал медленнее, -

Легкие болели. Она ждал

чь. Если вы все еще будете там, когда взойдет

нее, чем ледяной дождь. Словно на

чтобы она стояла в грязи, как преступница у позорного столба,

а на мокрый гравий, и острые камни

ленно задернулась. Желтый свет исчез.

к, что порвала кожу. Острая б

, она сделает это. Ради Элеоноры. И ради тайной, жалкой

пилась в кованые прутья, выпрямила руки в л

овского моря. Он хлестал ее мокрыми вол

ти. Фары осветили ее бледное, дрожащее тело. Охранник внутри д

бой часов на башне возвестил о полун

глазами вспыхивали теплые воспоминания. Вот она сидит в залито

ли кадры из новостей. Безжизненное тело Э

й, и она согнулась пополам, кашляя до тех пор, пока не почувствовал

т особняка Волкова. Он возвышался, словн

ождь смешался с горячи

», - подумала она, ее тело ка