льной белизны. Над головой гудели люминесцентные лампы, отбра

порчен. Кровь на рукавах, кровь на брюках, кровь, засохшая под ногтями. Ему было все равно.

мпочка над ними горела. Там, внутри, ее

дел Илью Хохлова, шагающего по коридору. Его старейший друг. Единственный ч

ь перед ним. Он протянул бутылку воды,

авился на красную лампочку и прои

все ещ

осто стоял рядом, молчаливым и

Он едва дышал. Картина падающей Ксении, звук удара ее тел

хнулись. Вышел врач в забрызганном кровью хал

от стены, сердце к

на

ие мозга и серьезные ушибы спины и ребер. К сча

ным, что у него едва не подкосились колени. Но пр

Мне жаль. Ваша жена была на шестой неделе беременнос

Давида, как ку

еме

азалось, сжимались вокруг него. Он смотрел на вра

- выдох

ач. - Вероятно, она еще даже не зна

ивнул

бенка. Крошечное, беззащитное существо, о существован

легла ем

три на меня. Это

, мгновенно сменившись холодной, жесткой маской. Он не мог показывать слабость. Он не

челюсти сжались. Когда он заговорил, его

скривились в усмешке. - Это ничего

его, его глаза расш

шь? Ты только что

ь. Если бы он посмотрел, он бы подумал о ней, лежащей на том стол

д, понизив голос, чтобы его было слышно в тихом коридоре.

лью. Он смотрел на белую стену, его

слова на языке ощущались как кислота. - Она... она, возможн

ающий всплеск эмоций, грозивший его потопить, - он должен был это похоронить. И

, лицо его друга было бледным, а в выражении смеш

Илья, словно не мог поверить, чт

а каталку из палаты пробуждения. На ней лежала Ксен

имо. Он ничего не чувствовал. Он

оставили слегка приоткрытой, чт

о вздохнул, разгладил свой исп

на кровати, тело было совершенно неподвижно. Глаза были открыты, но

се сл

онесся через щель в двери. Она слышала врача. Она слышала слово «беременна». Она почувство

на услыша

сег

ы быть. Он убил ее ребенка. А затем, словно последний поворот ножа, он небрежно отмахну

громной, слишком всепоглощающей для слез. Это был

ел на нее сверху вниз, на его лице

себя чу

у посмотрела. На мужчину, за которого вышла замуж. На мужчину, которог

стыми, безжизнен

у побыт

сто устала. Он думал, что она это переживет. Он по

ядом с ней ровно пищал. Боль в теле был

а. И в темноте д

твердой, как алмаз, решимостью. - Ты за