в. Софья не присела ни разу. Каждый раз, когда лейтенант Никифоров шевелился, она оказывалась рядом:

ды.

его губам поиль

нант. Вы долго б

– вместо этого глаза скользнули к охранникам за стек

знесла Софья, хотя не вери

е глаза. Из внешнего мира – тишина. Ни единой новости о том, что значит «Код Атла

ечный, несгибаемый и вымотанный до предела. Под глазами залегли свинцовые тени, но спина оставалась жёсткой, словно в позвоночник вставили штырь. За ним шагнул

бросил Ромашов, глядя

сделал шаг вперёд. – Инфекции нет, операция про

ал слова Лаврентьева, как лезвие. Он перевёл взгляд на

ул рот и отступил,

авновесия – бледно-серые, точно небо перед грозой, в обрамлении тёмных ресниц. Он рассматр

Н

но взмокли. Она вытерла их о ха

вадцать на восемьдесят. В три ночи приходил в себя – был ориентирован, но слаб

на карте в её руках – точнее, на строчке с подписью. «Софья Павлова». Она заметила, как

о вновь стало каменной

емле

лся к Лав

ем на пятнадцать метров без моего личного разрешения. Ни зав

врентьев. – Но комиссия уже наст

ый шаг к нему, и Лаврентье

жно, чтобы этот человек остался жив. Не

побледнел

ей, он остановился. Не глядя на неё, выдохнул

боту, медсестра.

сь с плеч, и Софья выдохнула – оказывается, всё это время сдерживала дыхан

зёл», – ше

мысли: он смотрел на её имя так, словн

а в раздевалку. Скинула халат, кинула в бельевую корзину и встала под горячие струи. Вода см

е, – чёрное, короткое, с дурацкими туфлями на каблу

нец уткнулась в дом родителей, нервы Софьи звенели на пределе. Она р

матери ударил из гостиной,

рилась, набираясь

вана в домашнем халате, скрестив руки. Её

а сумку на тумбу. – В больн

в шесть утра позвонила Бренда, мать Платона. Знаешь, что она ска

ылок, чувствуя, к

вызвали п

чину, как Платон, не бросают! Он зарабатывает триста тысяч рублей в год, у не

тёр людьми второго сорта. Заявил, чтобы я увольнял

Мужчины так и должны поступать! Твой отец обеспечи

т сидел в углу за газетой и не п

нулась к лестнице. – Я не спал

дорогу. – Бренда унижена, Платон унижен

ехнулась Софья. – Только это

не имеешь! – глаза г-жи Романовой пылали. – Я уже переговорила

яще уставил

? За то, что у меня

Либо ты звонишь и исправляешь всё, либо, клянусь, я сама наберу и буду умолят

Плотниковым, – Софью затошнило. Это был излюбленный приём, коронная

а, оставив только изнеможение и

дохнула она.

о лестнице. В своей комнате захлопнула дверь, п

воздух становился стеклянным, а теперь вернулась домой – и вот это. Ловушка. Раб