«А винная карта здесь – это просто анекдот, – добавил Платон, захлопнув меню и наконец-то соизволив поднять глаза. Его подбородок был вздёрнут в вечном осуждающем жесте. – Вот в моём клубе в Москве – сомелье. А этим я бы даже пиво открыть не доверил».
Карина стиснула пальцами ткань платья под столом. Вот так теперь и проходила её жизнь – сиди напротив самодовольных мужланов, уверенных, что жирный кошелёк даёт им право смотреть на всех как на обслугу.
«Ну, рассказывай, Карина, – Платон откинулся на спинку стула и растянул губы в ухмылке, которая, видимо, должна была казаться обаятельной, но смахивала на гримасу запора. – Матушка упоминала, ты медсестра?»
«Медсестра-стажёр в Московском объединённом медицинском центре», – машинально поправила она.
«Ясно-понятно. – Ухмылка сменилась откровенной брезгливостью. – И как, выматывает? Все эти утки, чужие истерики, вечные "подай-принеси"? А зарплата – слёзы, да? Честно скажу: такой симпатичной девушке, как ты, просто нужно найти нормального мужика. Чтобы обеспечивал. Зарабатывал столько, чтобы тебе не пришлось себе на жизнь горб гнуть, чужие рвотные массы вытирая».
На виске Карины забилась жилка. Она уже открыла рот, чтобы ясно дать понять, куда именно он может отправиться со своими финансовыми советами, но тут завибрировал телефон.
Обычно она не отвечала на звонки посреди свидания. Но в эту секунду звонок был единственным, что спасало Платона от ледяной воды из графина.
Она бросила взгляд на экран – и воздух застрял у неё в горле.
Это была прямая экстренная линия. Вызов от Начальника штаба.
Она ответила мгновенно.
«Романова».
«Софья... – Голос д-ра Александра Лаврентьева прозвучал сдавленно, и это напугало её больше всего. Он никогда не называл её по имени, а сейчас в привычном академическом высокомерии сквозила паника. – Возвращайся в больницу. Сейчас же».
«Я не на дежурстве. Что-то слу...»
«Нет времени на повторения! – рявкнули в трубке, а на заднем фоне грохотали чьи-то приказы. – Объявлен "Код Атлас". Ты меня слышала? "Код Атлас". Будешь через десять минут, или можешь вообще не возвращаться».
Короткие гудки.
Софья застыла, в ушах бился пульс.
«Код Атлас». За годы учёбы она слышала этот термин лишь краем уха – шёпотом в ординаторских, как страшилку. Он означал техногенную катастрофу, теракт. Означал, что мир летит в тартарары.
«Мне нужно идти», – бросила она, уже срывая пальто.
Платон раздражённо фыркнул, хлопнув стаканом о стол.
«Ты серьёзно? Какие у медсестры могут быть экстренные ситуации? Мы даже заказ не сделали».
«Это "Код Атлас", – отрезала Софья, хотя ему это ни о чём не говорило. Она выхватила из кошелька пятисотрублёвую купюру и швырнула её на безупречно белую скатерть. – За мою порцию пустоты. Чао, Платон».
Не дожидаясь, пока его лицо окончательно побагровеет, она развернулась на каблуках и почти выбежала прочь.
Московский воздух ударил в лицо шквальным дождём. Адреналин разом смыл липкое отвращение от свидания. Завидев тормозящее на углу такси, Софья нырнула на заднее сиденье раньше, чем предыдущий пассажир окончательно ступил на тротуар.
«Московский объединённый медцентр! – выдохнула она. – Быстрее».
К тому моменту, когда машина с визгом затормозила, дождь сменился ледяной моросью, но холод уже пробрал Карину до самых костей.
Она выскочила и замерла как вкопанная.
Больница превратилась в осаждённую крепость. Главный вход был перекрыт не каретами скорой, а военной полицией. Два бронированных армейских вездехода с рёвом работали на холостом ходу, их фары прорезали клочья тумана. Люди в полном боевом снаряжении, с автоматами на изготовку, стояли за бетонными заграждениями.
Это была не просто катастрофа. Это была федеральная блокировка.
Сердце бешено колотилось в горле, когда Софья подошла к ближайшему КПП и дрожащей рукой подняла бейдж.
«Софья Павлова. Меня вызвал доктор Лаврентьев».
Охранник с каменным взглядом просканировал её пропуск, сверился с планшетом и посторонился.
«Следуйте к главной стойке регистрации. Ни шагу в сторону, мэм».
Софья скользнула под жёлтую заградительную ленту. Вестибюль было не узнать. Привычный хаос – стоны, беготня, скрип каталок – испарился, сменившись удушающей, звенящей тишиной. Врачи и сёстры жались по углам кучками, а вдоль коридоров, словно статуи, выстроились вооружённые солдаты.
«Павлова!»
К ней уже спешил доктор Лаврентьев, и выглядел он так, будто постарел на десяток лет. Халат помят, на галстуке расплылось свежее кофейное пятно.
«Слушайте сюда, вопросов не задавать! – рявкнул он, и на его лбу блеснул пот. – Вы прикреплены к Палате интенсивной терапии номер три. Будете следить за показателями. Никаких разговоров с пациентом. Никаких прикосновений к личным вещам. Если пульс отклонится больше чем на десять процентов – жмёте кнопку».
В ладонь ей лёг тяжёлый чёрный пейджер.
«Ясно? Выполнять».
Поняла.
Софья почти бегом направилась к приватному лифту. Здесь запах был совсем иным – едким, металлическим, смесью озона и сгоревшего пороха.
Как только она свернула за угол, двери ВИП-кабины разъехались. Из лифта вышла группа людей, двигающаяся как единый, смертоносный организм. Строгие костюмы, военные чины с блеском медалей, свита.
Но они были лишь фоном, размытым пятном на периферии.
Потому что в центре, на шаг впереди всех, стоял человек, которого словно высекли из гранита и стали.
Ростом под метр девяносто, широкие плечи натягивали швы полевой камуфляжной формы. Знак различия на груди – серебряный орёл, символ абсолютной власти и повиновения. Лицо с резкими, словно рублеными чертами, и челюстью, сжатой намертво, как стальной капкан.
И когда кортеж проходил мимо, этот человек повернул голову.
Его глаза – холодные, пронзительно-серые и совершенно бесчеловечные – прошлись по коридору. И на долю секунды их взгляд зацепился за Софью.
Это было как удар током, как невидимая мина, на которую она наступила.
Воздух с силой выбило из лёгких. По позвоночнику прошёлся электрический разряд, прожигая кровь и оставляя после себя ледяные мурашки. Эти глаза не просто смотрели. Они её препарировали, просвечивали, оценивали уровень угрозы и прожигали клеймо за одно мгновение.
«Полковник Румянцев...» – вполголоса доложил адъютант, протягивая секретный планшет.
Морок спал. Мужчина – Полковник Румянцев, гибель вселенной – разорвал зрительный контакт, взял планшет и зашагал дальше, не сбавляя шага. Он начал отдавать распоряжения низким, рокочущим баритоном, от которого завибрировали стёкла и внутренности Софьи.
Она выдохнула, и колени предательски ослабли. Софья даже не заметила, что держалась за стену, пока чья-то рука не вцепилась ей в локоть.
«Ты дышишь? – зашептала подруга Бажена, затаскивая Софью в нишу с расходниками. Лицо у Бажены было белее мела. – Боже мой, Софья. Ты его видела?»
Софья с трудом сглотнула, горло будто наждаком продрало.
«Полковника?»
«Егора Волкова, – выдохнула Бажена, и в её голосе благоговейный ужас смешался с паникой. – Министерство обороны. Мой брат из Генштаба говорит, что его вызывают только в одном случае... Когда мир сыплется в ад. – Она прижала медкарту к груди. – С виду такой, будто пристрелит тебя за то, что ты дышишь его кислородом».
Софья потёрла затылок, пытаясь согнать наваждение – тот фантомный, обжигающий жар от короткой стычки взглядами.
«Ты куда сейчас?» – спросила подруга.
«В третью реанимационную. Особое поручение Лаврентьева».
Глаза Бажены расширились, и всё желание посплетничать немедленно испарилось.
«О боже, Карина, будь осторожна. Этот пациент... всё это – тайная операция. ФСБ пыталась прорваться сюда двадцать минут назад, но люди Румянцева отшили их под дулами автоматов. Там творится что-то невообразимое».
«Мне просто нужно следить за мониторами», – тихо ответила Софья, хотя в голосе не было уверенности.
Она схватила тележку и толкнула двойные двери в реанимационное крыло. Створки с шипением сомкнулись за спиной, отрезая её от внешнего мира в стерильной, люминесцентной тишине.
У палаты 3 стояли двое военных полицейских. Их лица были пустыми масками. Они дважды проверили её бейдж, прежде чем отпереть замок.
Внутри было холодно. Единственным звуком оставалось размеренное, нервирующее пиканье кардиомонитора.
На больничной койке, опутанный проводами, лежал без движения молодой человек. Его лицо превратилось в опухшее месиво, а торс перетягивали толстые бинты. Софья подошла ближе и взяла карточку.
Алан Беляев. Лейтенант. Военная прокуратура.
Список его травм читался досье на жертву пыток.
Она отложила листок, не в силах оторвать взгляда от ритмичных всплесков на мониторе. Пульс собственной крови оглушительно стучал в ушах.
Бажене она сказала, что ей нужно просто смотреть за приборами. Но стоя сейчас в промёрзшей палате, над сломанным телом военного, Софья поняла: их всех просто засосало в эпицентр чудовищного шторма.
И мужчина с ледяными серыми глазами был тем, кто этот шторм возглавлял.
/0/24228/coverbig.jpg?v=6c38b1b76e742a18ce6dbbfd08e81a17)
Посмотреть больше комментариев в приложении
/0/22890/coverbig.jpg?v=914362df4986d09aaa25baefb3da6b17)
/0/20424/coverbig.jpg?v=b30626d904a2e96997b4ef4e93127505)
/0/1596/coverbig.jpg?v=35ed97c955e784dc57edc43cbba6e031)
