Ад

проводу. Ни гнева, ни боли - лишь удушающая тишина

аутину венам, которые теперь ползли вверх по моим предплечьям. Некроз ус

ла на пол небольшой тяжелый мешок - в нем было вяленое мясо, фляга с водой и толст

идел?» - спросила

е глаза были полны яростной, оберегающей печали. «Константин ни разу о тебе не спросил, Аделина. Его мать...

стный смешок. «Пусть верит. Его вы

ое исчезновение. Я посмотрела на плетеную корзинку у своих ног. Пушок, бездомный котенок, которого я спасла несколько месяцев назад,

ла я, и это решение камнем легло на сердц

ткани. «Тогда ты должна уйти с высоко поднятой головой. Не поз

вещь, которую меня заставляли носить, а наряд из глубокого, кроваво-красног

тащила Каролина, чтобы скрыть смертельную бледность кожи. Алый шелк облегал мое изможденное тело, скрывая синяки и чернеющие вены, создавая иллюзию жизненной силы.

ствовать его. Я шла попрощаться с

под шаткой половицей у окна, приготов

ареного мяса, дорогого парфюма и мускуса сотен волков уд

мгновенн

братились ко мне. Я увидела, как Яромир Крылов, Бета Константина, уронил бокал с вином. Он разлетелся вдребезг

в ногах. Я шла сквозь расступающуюся толпу, о

Адел

из толпы. Он был высоким, с пепельно-русыми волосами и глазами цвета теплого янтаря. О

который меня заставили выучить много лет наз

ову - жест уважения, от которого у меня едва не подкосились колен

ила я, мой голос оставался ровным,

отянул руку. «Позволите? Было бы преступл

, для влюбленных. Но я уходила.

», - прош

й, но нежной. Когда он увлек меня на танцпол, я впервые за три г

словно распускающаяся роза. Я даже смогла выдавить небольшую, искрен

ух в зале

о из зала высосали весь кислород. Волосы на моих руках встали ды

О

ческого удара, вибрируя в разорванных остатках парной связи. Это

ебра. Медленно, в ужасе, я подня

л Конс

за больше не были грозовыми; они превратились в бездну черной ярости. Он так с

у не нужно было говорить снова. Приказ, исходивший от него волнами,

пуск