а Конс

й руке рассы

орая затянулась почти мгновенно, но физическая боль был

ебе нужно э

звучал неуверенно и испуга

лели, когда я вцепился в перила. Подо мной море гостей расступилось,

, рыдающее существо, которое моя

огиня, омы

ел

ожа. Шелк с высоким разрезом на бедре обнажал ноги, которых я не касался годами. Ее волосы были собраны наверх, откр

пял

а на ее пояснице - на пояснице моей пары. Его запах, приторная смесь сандалового дере

О

егрызть Суханову глотку. Команда сорвалась с моего горла прежде, чем я

жилась. Она п

любви. Не было отчаянной мольбы о моей при

а отказывается есть, гниет в своей комнате, ожидая, когда я буду молить о п

мой плащ окутал меня,

асчисти пут

лестнице, намереваясь вытащить ее из этого зала

нста

алышева, глядя на меня снизу вверх своими большими, оленьими глазами. Она была одета в се

тво, ее пальцы поглаживали напряжение в моем бицепсе. - Не позволяй ей испортить твой вечер. Посмотри н

ыло успокаивающим, бальзамом на ожог, но мо

ым, - прорычал я, слова

Карина, продев свою руку под мою. - Не доставляй ей удовольствия в

ровно настолько, чтобы я мог думать. Если я вытащу Аделину с криками, я буд

вою руку поверх руки Карины на моей ру

ами, их взгляды метались между мной и парой в центре з

в Аделину. Теперь она кружилась, красный шелк развев

совершила не

ассме

терев впалые тени с ее щек. Это была улыбка, которую я не видел три года. Улыбка, котор

н серебряному кинжалу, про

ва. В его объяти

она. Половицы под моими сапогами

ль. Она наклонилась ближе, ее губы косну

тоном, пронизанным жалостью, от которой мне захотелось кого-нибудь убить. - Как буд

здравомыс

этот дом стаи, прежде чем позволю другому мужчине н