Жестокость миллиардера: моя тайная дочь

раскатывался. Он трещал

вер-Сэндс. Её руки тряслись. Не просто дрожали – ходили ходуном. Так сильно, что бриллиант

лась картина п

лками мраморе холла. Её руки судорожно сжимали живот. Низкий, горта

, её голос разрывал воздух. – Сера

а рот рукой, пахнущей лимонной полиролью. Охранники застыл

е входные двери с гр

тёмные волосы ко лбу, а с полы его плаща капала вода, оста

зам

лась. Увидел красное пятно на белом полу – кровь или,

о ужаса медленно,

впился в

ницаемая, что у Серафимы перехватило дыхание. Это был взгляд полного уничтожени

удто царапнуло ей горло. – Я её н

. Ладонью впер

низким, раскатом грома, заключённым в ч

Елену на носилки. Теперь она рыдала – громко, с театральными завываниями о наследи

рез две ступени. Он не смотрел на Серафиму, пока не оказался прямо перед ней. Он схватил

. Не повёл. И

и захлопнул дверь ногой.

. Тот проскользил по полированной поверхности

и», – с

жирным, чёрным и окончательным: Соглаше

уманенный взгляд. «Ты п

рогнула. – И вот кто ты, Серафима. Обуза. Ты ревновала к памяти Германа. Ревновала, что Елена носит наследника, который так н

ерафима. – Она упала! Она увидела ме

нду ей показалось, что он его швырнёт. Вместо этого он разбил

Вандербильт. Ты будешь получать ежемесячное пособие при условии твоего молчания и того,

не вызвать полицию? – бросила она вызов, е

т, как стервятники. Я не допущу, чтобы в заголовках написали, что его жена пыталась убить его нерождённого

слёзы наконец хлынули, оставляя г

Он нажал кнопку внутренней связи

охра

треть на дождь. – Убедитесь, что она не возьмёт ничего ценного.

лась взять фотографию в рамке, где они с Юлианом были сняты во время медового месяца

атолкали на заднее сиден

шинами. Серафима обернулась на сиденье, гля

уезжает машина. Он стоял совершенно неподвижно, силуэт на ф

кая дурнота, подкатившая от желудка к горлу. Она положила руку на свой плоский ж

али путь