нора

ль в горле, в моём голосе появились резкие, рваные

ились разочарованием. - Элеонора, прекрати. Ты в

слась мучительная боль, но физическая боль отрезвляла. Она была настоящей, в отличие от сказки, котору

подобного не сделаешь! Ты хоть представляешь,

от

ровления считала лихорадочным бредом. Оно было не из пожара. Оно было двухнедельной давности, когда я проходила мимо ка

аружу - признак неосторожности или высокомерия. - Как только церемония соединения будет з

и, нашим величайшим стратегическим активом. Мой отец не просто выдавал меня замуж, он продавал

ептала я, чувствуя во рту привкус жел

её глаза умоляли. - Эля, пожалуйста. Просто отдохни. Адр

чистой ярости пересилил боль от ран. - Мн

ли чёрные точки, но я стиснула зубы и заставила тело повиноватьс

рета. Коридор казался бесконечным, каждый шаг был битвой, но звуки голосов

на публике - вся в бинтах и пахнущая антисептиком. Вместо этого я потащилась в тен

ыглядя маленьким и нервным. Мать, опередив м

был

торый прошлой ночью боролся с огнём. Он выглядел безупречно: костюм сшит на заказ, челюс

каменных стен. Это было не приветствие, а удар судейского мо

отец дрожащим голосом. - Эл

ый товар, - ледяным то

так сильно вцепилась в перила,

ся членов стаи, чтобы все слышали. - Мне нужна Луна, которая способн

ей, хотя я чувствовала, как его взгляд пронзает

слабить свой

. Я открыла рот, чтобы закричать, чтобы отвергнуть его первой, чтобы спасти

, отвергаю тебя, Элеонора

и не хотела его, биологический императив уз пары закричал от агонии, когда их разо

илась абсол

жался губами к костяшкам пальцев, его взгляд смягчился в

я до собственнического рыка. - Она та, кого предназна

на него. Она не смотрела на моих родителей. Она откинула голову назад, её глаз

она ул

ыла хищная, торжествующая ухмылка хи