ца Ад

ках. Каден держался на почтительном расстоянии, между нами был метр прохладного воздуха, что казалось

я бесшумно и эффективно,

ным тоном, протягивая мне чёрную виз

ами были выгравированы только имя, Каден Синклер, и номер. Просто. Элегантно. Властно. Я от

к бордюру. Он не был броским, но я заметила тонкие признаки экстремальной модификации: уто

нюю дверь, чем на мг

он. – Мы должны обсудить парам

, пусть и временно. Нам нужно было установить условия. И, честно говоря,

лоняясь, чтобы скользнуть

ри. Городской шум исчез, сменившись глубокой тишиной, нарушаемой лишь мягким гулом двигателя. Во

тру Манхэттена. Мы сидели в тишине, два незнакомца в позо

нут мы остановили

тный клуб только для членов, настолько эксклюзивный, что даже моему деду, Дезм

ресторана, мужчина, которого я узнала по светской хронике как Давида Прайса,

Давид, слегка склонив гол

з притихший, роскошный обеденный зал и в частный лифт. Нас подняли на верхний

о, с какой лёгкостью Каден добивался такого уровня доступа, дало мне

ы. Каден взял свой бокал, и жидкость заиграла на свету, как жидкий рубин.

вибрировать с резким,

ингтон. Тот, который я назн

му

жилах. Я взглянула на э

Кадену, и голос у меня сжа

о было непроницаемым, когда

елефон к ух

ни приветствия, ни вопроса – как ты, – ни упоминания о том, что моя пара, с которой я прожила десять лет, только ч

лённая такой нагло

дражения. – У Хайди с ним ранее произошло... недоразумение

Хайди. Чтобы извинилась перед Бернардом Конли, похотливым старым Альфой, и

я, и голос у меня опасно понизился. – Пусть Г

е, сжимающего рукоять трости с волчьей головой. – Это тв

были горькими, как пепел. – А как насчё

Ты потеряла её, когда потеряла Гейба. Теперь ты обуза. Меньшее, что ты можешь сд

его глазах я была не внучкой, а инструментом. Пешкой. И теперь, когда я была слом

олчьим слухом, в этой тихой комнате, он мог слышать каждое слово. Я увидела, как дёрнулся мускул на его челюсти, крошечное

с силами. Адриана, которая плакала бы и

и голос у меня был

овода воцарилась о

ала?» – прош

можешь передвигать по своей доске, дедушка. На

от ярости. – Если ты не подчинишься мне, я разорю тебя! Я замо

бка коснулась моих губ

ршила

опускалась в прерывистом дыхании. Глаза горели, но я не позволила слезам упасть.

ьше