ца Ад

ком серебряном подносе, я не стала медлить. Я протянула рук

ртнёрство, – сказала я ровным и сп

рее всего, он полностью опустошит мой счёт. Но это был вопрос гордости. Я не стану благотворительным слу

кунды. Его глаза метнулись к Ка

юдая за моим маленьким актом неповиновения, позволяя мне сохранить

нием я пр

нужно было немного времени, чтобы плеснуть холодной водой на лицо, посмотреть на своё отражен

имая руками прохладный край столешницы, и глубоко вздохнула. Отражение, которое смотрело на меня,

конце коридора донеслись приглушённые, взволнованные шёпоты.

рить? Так скоро!» – в

о официально! – сказала другая. – Ха

жала на двери. Мой собственный телефон тяжело лежал в моей сумочке. Онем

ий материал. В нём восхвалялся «нежный дух, – Хайди и – непоколебимая преданность стае, – В нём говорилось о – естественной, неосп

Салливан просто перестала существовать. Я была неуд

о было глубокое, леденящее безразличие. Последние остатки верности, привязанности, принадлежности к

. Я подняла подбородок. И я вернулас

ою дебетовую карту и чек обратно на серебр

аботились, Эм

в сумочку, не

. – Уже поздно. Мне нужно рано вставать и прос

ться наедине со своими мыслями, но я не могла остав

ив пиджак со спинки стула. Он с лёгк

л он. – Ян провод

ивал. Он понимал мою потребность в дистанции, в

азала я, слова были оф

а, следуя за молчаливым официантом, который проводил меня к другой машине, незам

ца Ка

, исчезают в сверкающем гобелене города. Она шла с прямой спиной, королева в изгнании, о

ошёл Давид Прайс, склонив голову, держа

– Как вы и приказали, с карты дамы не было спи

л я, не отворач

на её карте... не пок

или её ни с чем, кроме карманных денег, ожидая, что она приползёт обратн

было маской холодной ярости.

нный офис на тридцать пятом этаже. Перевези её документы, её команду – всё, что ей нужно. Я хочу, чтобы она приступила к работе к утру. Затем

олос Яна был споко

Карту „Центурион". Безлимитную. Пр

имя, г

ишком много гордости. Пусть Ониксовый зал отправит её в её офис завтра утром. Скажи ей,

делано,

и неповиновения. Связь пары, которую я долго считал политическим неудобством, теперь была бушующим огнём в мо

вовать холод. Они пытали

Я сожгу весь их мир дотла

ы, воздух вокруг меня опустился на