Скрытая наследница Белого Волка и истинная Луна Альфы

Я была самой жалкой Омегой в стае, которую приемные родители использовали как грушу для битья, срывая злость за собственные неудачи, и уже назначили цену, планируя продать диким бродягам, словно бракованный скот.

Когда наш могущественный Альфа Радомир впал в кому от отравления серебром, моя сводная сестра Вероника публично отказалась выносить за ним судна.

Но благодаря скрытой во мне крови Белого Волка, что дремала восемнадцать лет, не реагируя на мои собственные беды, но болезненно отозвалась на крушение великого духа, я увидела призрачную душу Альфы и услышала его клятву: двести миллионов долларов тому, кто вернет его к жизни.

Шесть изнурительных месяцев я вытаскивала его с того света, успокаивая его расколотый дух.

Но в ту секунду, когда Радомир открыл глаза, Вероника ворвалась в палату. Она наотмашь ударила меня по лицу, отшвырнула от кровати и бросилась на грудь Альфе, рыдая на камеру, что это она не спала ночами ради его спасения.

Мои приемные родители тут же подтвердили ее подлую ложь, а Вероника приказала страже утащить меня в лес и скормить волкам.

«Если ты издашь хоть звук, дрянь, ты труп».

Мать Альфы сунула мне конверт с деньгами, умоляя бежать через черный ход, пока меня не убили за то, что я путаюсь под ногами у влиятельной семьи.

Я стояла в тени, задыхаясь от ужаса под сокрушительной аурой проснувшегося хищника.

Неужели его человеческий разум поверит этой фальшивке? Неужели его внутренний волк забыл ту, что была с ним во тьме?

Восемнадцать лет рабства кричали мне подчиниться, но древняя кровь внезапно закипела в моих венах.

Я отшвырнула деньги за молчание, вышла на свет и посмотрела прямо в яростные глаза Альфы.

Глава 1

От лица Зарины:

Главный зал совета стаи Кровавой Луны представлял собой пещеру из плохо освещенных пространств. Его древние каменные своды, высеченные в девятнадцатом веке, казалось, давили на плечи своей готической тяжестью. Самая холодная часть стены стала моей опорой, пригвоздив меня к самому дальнему углу комнаты - месту, подобающему моему статусу. Мои поношенные кроссовки, скрипящие по полированному мрамору, уже заработали мне резкий пинок под колено от проходящего мимо Беты; такова была повседневная плата за жизнь Омеги. Но сегодня в зале разворачивалось нечто невообразимое.

Моя сводная сестра Вероника, надменная Бета из влиятельной семьи, стояла в центре зала, ее голос был пронзительным. Она отказывалась от своего долга.

Наш Альфа, Радомир, человек, чья власть была столь же абсолютной, как и его корпоративная империя, лежал в коме. Враги использовали серебро - единственный металл, способный нанести оборотню смертельную, незаживающую рану. Серебряные пули отравили его кровь, погрузив его в кромешную тьму. Без своего Альфы стая была телом без сердца, структурой на грани распада.

Губы Вероники презрительно искривились, когда она повернулась к старейшинам. Она заявила, и в ее голосе звенело пренебрежение, что не намерена тратить свою молодость на пускающего слюни инвалида. Она утверждала, что его аура власти исчезла, и что его миллиарды не стоят того, чтобы выносить за ним судна.

Я слушала ее жестокие слова, и что-то внутри меня шевельнулось. Я опустила веки и на долю секунды позволила скрытой части себя вырваться наружу.

Никто в стае не знал, что в моих венах течет кровь Белого Волка - редкого потомка самой Макоши, Богини Луны. Эта кровь даровала мне дар духовного зрения. Открыв глаза, я устремила взгляд к высокому куполообразному потолку и едва не вскрикнула. Там, кружа под вершиной свода, находился огромный полупрозрачный силуэт волка. Это был внутренний волк Радомира, сама его душа, вырванная из телесного сосуда.

Он был в ярости. Шерсть на его загривке стояла дыбом, а глаза горели янтарным огнем безумия. Высокочастотная вибрация пронзила мой череп, словно гусли ударили по натянутой до предела струне, отчего края моего зрения вспыхнули белым. Он проклинал предательство Вероники, умоляя кого-нибудь, кого угодно, успокоить его расколотый дух.

А затем он озвучил мысль, которая заставила мое собственное сердце прекратить свой бешеный стук. Двести миллионов долларов из его личных средств тому, кто сможет вернуть его к жизни.

Двести миллионов. Эта сумма была не просто деньгами; это было обещание побега. Это было спасение от моих приемных родителей, которые использовали меня для избиений и планировали продать бродягам - волкам-одиночкам, сведенным с ума жаждой крови. Я не могла упустить этот шанс.

Сделав вдох, который казался украденным из тяжелого воздуха, я оттолкнулась от стены и вышла из скрывающей меня тени на свет. Мои поношенные кроссовки заскрипели по мраморному полу, этот звук привлек всеобщее внимание.

Вероника обернулась, ее лицо исказилось от отвращения. Она подошла ко мне и сильно толкнула в плечо. Она прошипела, что такая грязная Омега, как я, не имеет права дышать воздухом в этом зале. Она провизжала, что я гожусь только для чистки уборных, а не для того, чтобы приближаться к постели Альфы.

Я посмотрела вверх. Огромный призрачный волк замер в воздухе. Он устремил свой горящий взгляд на Веронику, наконец-то увидев истинное, гнилое лицо своей предполагаемой пары.

Я проигнорировала сестру и направилась прямо к Мирославе.

Мирослава была бывшей Луной, матерью Радомира, женщиной, которая когда-то правила стаей вместе с его отцом. Луна - это мать стаи, ее душа и ее милосердие, но сейчас в глазах Мирославы блестело лишь отчаяние.

Я опустилась перед ней на колени и солгала. Я сказала, что знаю древние целебные травы и могу занять место моей сестры в отделении интенсивной терапии. Мирослава вздрогнула и схватила меня за руки. Она пообещала, что если я спасу ее сына, она будет защищать меня от любого вреда до конца моих дней.

Мои приемные родители-Беты стояли в стороне, ухмыляясь и глядя на меня как на мусор. Я снова подняла взгляд к куполу. Внутренний волк Радомира склонил голову и поклялся Макоши. Он поклялся, что в тот момент, когда проснется, отдаст мне деньги и разорвет Веронику на куски.

*Я почувствовала, как холодная дрожь предвкушения пробежала по моему позвоночнику; игра только началась. Я еще не знала, что мой главный враг - не предательство сестры, а туман, стирающий память души при возвращении в тело. *