Немая Связь

От лица Дарины

Сегодня ритуал выбора пары. Я, как всегда, убирала комнату своих сводных сестёр-близнецов, Василисы и Вероники.

От долгого стояния на коленях их жутко ломило.

Я оттирала пятно, которое оставила Василиса, до жжения в пальцах, но оно ни в какую не поддавалось.

Пришлось удвоить силы.

Сегодня им стукнуло восемнадцать, и ни у кого не было сомнений, что они встретят своих суженых, а я в свои девятнадцать всё ещё оставалась в полном одиночестве.

Проснувшись ни свет ни заря, около пяти утра, удалось переделать кучу дел по дому: приготовить еду и убрать все комнаты, в том числе и ту, где спали близнецы.

Когда я дошла до комнаты Геннадия, то, как обычно, пропустила её. Он всегда говорил мне не убирать у него.

«Не волнуйся, сестрёнка, я сам справлюсь», – приговаривал брат.

В большинстве случаев его жилище оставалось совершенно нетронутым.

Усердно оттирая коридор, я вдруг вспомнила, что сегодня день церемонии выбора истинной пары. Прежде чем мне удалось закончить, вошла моя мачеха.

«Только не говори мне, что ты ещё не подготовила всё к церемонии, тебе нужно собраться и покинуть мой дом сегодня же. Я не против, если ты приведёшь омегу низшего ранга в качестве суженого. Из тебя всё равно ничего путного не выйдет. Каждый раз, когда я смотрю на тебя, – продолжила она, – я вижу твою мать. Ты точно такая же, обычная потаскуха».

Унижение родного человека всегда причиняло мне боль.

Шлюха... потаскуха... дрянь...

Иначе мою мать она никогда и не называла, и каждое такое слово всякий раз просто разбивало сердце.

Я быстро закончила, но прежде чем успела дойти до своей комнаты, близнецы прошли по коридору, волоча свои грязные ноги по только что убранному мной полу.

Они засмеялись и ушли, а мне пришлось убирать всё заново, уже в третий раз.

Когда я наконец подошла к своему гардеробу, чтобы подготовиться к церемонии, там не оказалось ничего приличного, что можно было бы надеть. Доводилось донашивать лишь то, что Василисе и Веронике больше не требовалось, вещи, которые те успевали окончательно испортить, прежде чем этот хлам перепадал мне.

Я взяла старые джинсы, которые давно выцвели и были мне слишком велики. Я довольно сильно похудела. Верхняя одежда больше походила на тряпки, используемые для уборки кухни, чем на наряд, предназначенный для человека.

«Или для такой девушки, как мы», – сказала моя волчица в моей голове.

У неё прекрасное имя Слада.

«Так что же мы будем делать сейчас? – спросила она. – Нам нужно найти своего суженого сегодня».

Я проигнорировала её, потому что уже знала правду.

Никто не хочет истинную возлюбленную, которая не может говорить.

Я медленно и спокойно пошла к арене выбора пары не потому, что возлагала большие надежды на то, что найду кого-то в этот день, а потому, что хотела хотя бы раз попробовать.

«Наша блаженная сестра думает, что найдёт себе суженого», – засмеялась Вероника.

«Богиня Луны способна наградить такой парой разве что отброса из изгоев», – добавила Василиса, оттолкнув меня в сторону, когда они проходили мимо.

Когда начался ритуал выбора пары, воздух изменился. Один за другим оборотни начали чуять запахи своих возлюбленных.

Внезапно я уловила чудное благоухание, напоминающее сладкую спелую клубнику.

«Наконец-то! – ликовала Слада внутри меня. – У нас есть суженый».

В этот момент вперёд вышел гамма. Когда его глаза встретились с моими, на лице парня мелькнуло отвращение.

Я осознала это сразу.

Мы были парой.

Как и следовало ожидать, с его стороны последовало именно то действие, которое я легко спрогнозировала заранее.

«Я, Юлий Долгоруков, отвергаю Дарину Чистякову как свою суженую».

Сразу после этого раздался смех.

Не то чтобы это было неожиданно, ведь я всегда знала, что именно так всё и произойдёт. Это был уже второй раз, когда моя пара отвергла меня из-за моего безмолвия.

В стае мне даровали прозвище «дурёха», но вовсе не из-за отсутствия ума, а потому что я немая и не способна произнести ни слова.

Юлий был гаммой, третьим по старшинству после нашего молодого альфы.

Им всем было по двадцать одному году, и это был третий раз, когда Долгоруков отверг меня.

В первый раз это произошло, когда мне было семнадцать. Ходили слухи, что он отверг девушку, потому что она была слишком толстой. Парень назвал её неудачницей, недостойной быть его парой.

Во второй раз это произошло, когда мне было восемнадцать. Юлий отверг очередную суженную в то же время, когда моя первая пара также отказался от меня. На этот раз Долгоруков сказал, что та слишком низкого роста.

И теперь настала моя очередь... В третий раз он отверг меня просто потому, что я была немой.

Чего я ожидала? Кому нужна безмолвная в качестве пары? Удивления не последовало, на самом деле, потому что ожидала этого, но унижение... боль от того, что меня снова отвергли, ударила сильнее, чем я хотела признавать.

Это было не просто смущение. А тихое, гнетущее чувство, что, возможно, такова теперь моя жизнь. Вечно отвергнутая. Всегда невидимая. И одинокая.

После такого унижения я огляделась.

Все смотрели на меня, некоторые с жалостью, некоторые так, будто меня и вовсе не было... На душе было тоскливо, словно у одинокого ребёнка посреди огромной толпы, у которого нет ни единого друга.

«Я так рада, что гамма отверг её», – прошептала девушка, наклонившись ближе к своим подругам.

«О чём она думала, придя сюда? Честно говоря, ни один здравомыслящий волк никогда не выбрал бы дурёху», – прошептала в ответ другая злыдня.

Я проигнорировала их и повернула голову в другую сторону. Взору предстала Вероника, уже стоявшая рядом с гаммой, выставляющая себя напоказ как истинная возлюбленная.

Они встречались несколько месяцев до церемонии, поэтому я ожидала, что именно сестра будет его парой.

В то время как Василиса постоянно крутилась возле альфы, буквально вешаясь ему на шею.

Тот посмотрел в мою сторону, наши взгляды на мгновение встретились, но он промолчал. Парень казался абсолютно равнодушным к сестре, несмотря на все её настойчивые попытки привлечь внимание.

Вероника крутилась возле гаммы, весело хохоча и демонстрируя близкие отношения, впрочем, как и всегда.

Я стояла в гордом одиночестве, желая провалиться сквозь землю.

Немота не была врождённой, ведь до такого состояния довели мачеха со своими дочерьми, хотя перед остальными они искусно притворялись, будто увечье существовало всегда.

Посреди этих унылых размышлений откуда ни возьмись появился Геннадий, со всех ног бросившийся ко мне.

«Эй, Дарина, – сказал он. – Скажи мне, что ты в порядке».

Я покачала головой, а затем кивнула, не зная, что ещё можно сделать.

Брат был единственным человеком в стае, который принимал меня такой, какая я есть. Ему было всего шестнадцать, но он вёл себя более зрело, чем большинство из соплеменников.

Геннадий взял меня за руку, и мы ушли.

«То, что ты не нашла свою пару сегодня, не означает, что ты не найдёшь её в будущем, – мягко сказал он. – Постарайся сохранять позитивный настрой».

Я снова кивнула.

Из-за невозможности говорить оставалось лишь согласно кивнуть головой в ответ. Когда мне нужно было отвечать на вопросы, я записывала их в свой маленький блокнот, который всегда носила с собой.

Как только пришла домой, я уже была готова, что мачеха будет кричать.

Её ярость при каждом моём возвращении в одиночестве, без обретённой пары, уже давно стала привычным делом.

Подойдя к двери, я увидела, что она ждёт. Мой отец тоже был там, но в тот момент, когда он увидел меня, сразу вернулся внутрь. Очевидно, не хотел вмешиваться.

Чаще всего, когда мачеха или близнецы плохо обращались со мной, отец просто молчал.

Сложно было понять, радовался ли тот такому скверному обращению или же ему было абсолютно всё равно.

Порой невольно возникали сомнения, волновало ли его вообще хоть что-то. Разве способен настоящий отец, видя жестокое обращение со своим родным чадом, просто развернуться и равнодушно зашагать в противоположную сторону?

Когда я подошла к мачехе, она оглядела меня с ног до головы.

Сёстры уже вернулись домой и снова снискали её расположение, весело смеясь рядом с ней.

Прежде чем я успела войти в комнату, брат схватил меня за руки и повёл вперёд.

«Стой там, где стоишь», – рявкнула мачеха в тот момент, когда я почти улизнула.

«Ты думаешь, моё предупреждение было шуткой, да? Тебе было сказано не возвращаться в этот дом без пары, – заорала женщина. – Я терпела тебя девятнадцать лет, и больше не намерена».

«Для меня ты не что иное, как головная боль. Ведь было чётко сказано пойти и найти себе пару! Прямо сейчас отправляйся искать кого угодно, хоть пса притащи, хоть любое другое животное, совершенно всё равно, но только хватит возвращаться сюда с пустыми руками. Ты ходячее дьявольское отродие, точная копия своей матери, которая была обычной шлюхой!»

Близнецы присоединились к ней, их голоса были жестокими и громкими.

«Да, мамочка! Та женщина была шлюхой! И ребёнок потаскухи будет таким же!» – сказала Василиса, а Вероника засмеялась.

«Прекратите! Перестаньте так с ней обращаться!» – вмешался Геннадий, пытаясь защитить меня.

«Это не вина Дарины, что суженный отверг её. Что вы ожидаете от неё? Ей ведь даже не даётся возможность познакомиться с кем-либо ещё. Разве вы не можете проявить сочувствие?»

Однако мачеха в ярости перебила его, закричав ещё громче: «Иди внутрь и перестань вмешиваться! Я не хочу видеть тебя рядом с ребёнком шлюхи!»