ица

лагаемое убежище в центре Петербурга -

умку из шкафа, я начала складывать в нее свои немногочисленные вещи. Я не соби

ели стопку пергамента, туго перевя

х Даниилу, когда мне было семнадцать, восемнадц

моего собственного наивного поч

ь твоим щитом. Я хочу, чтобы ты знал, что кто-то в этом жестоком мир

ьной идиоткой я была. Я любила монстра, глупо веря, что мо

рному ведру, что

еталлического лязга, от которого содрогнулись стены. Тя

ручного, чтобы отослать охрану по периметру, и принес с собой

маленькой... расплаты, - прорычал он, и в его голосе с

в моих руках. Сократив расстояние одним

о. Он начал читать вслух, искажая свой голос в жестокий, про

резкий, горт

аницы разлетелись по полу, как мертвые птицы. - Ты правда думала, что ем

е дыхание оставалось ид

ожно прислонил его к тяжелой хрустальной лампе на прикроватной тумбочке, убедившис

тался доволен. Но сегодня... сегодня мы снимаем

омная рука жестоко сомкнулась на моем горле, перекры

на камеру, - прош

кла. Я сдалась п

меня. Он ослабил свою железную хватку на моем горле ровно

карман платья. Мои пальцы сжались вокруг холодного пластика пузырька

в поисках, пока мои костяшки не коснулись тяжелых, ков

с Борисом. Во мне не осталось страха. То

вверх с первобытной, нечестивой яростью загнанного

- неестественный, пронзительный во

Он свернулся в позе эмбриона, его руки отчаянно цеплялись за

нотворное уже проникало в мою кровь, при

как человек, разрушивший мою жизнь, захлебыва

, не осталась

глаза, тер

-