ца Се

ка пройдёт перв

й, эмоциональной ошибкой, которую совершила бы прежняя

ыле. Достала самую свежую сводку по трастовому фонду моих дедушки и бабушки из запертого ящика под

зу звякнул поднос. А затем, почти двадцать минут спустя, шаги Демьяна, словно лез

обы удовлетворить тот спектакль, какой бы она ни выбрала на сегодня. Демьян вернулся в средоточие с

анный с телефона документ – официальное прошение об Отвержении и основной план разделени

ого этажа. Его кабинет находился в дальнем конце – средоточие его власти в этом доме.

посту

ую латунную ручку

н сидел за массивным столом из красного дерева, размером с небольшую лодку, и в его рук

опасным рокотом, предназнач

юшевый персидский ковёр, заглушивший

раздался резкий,

го глаза, осколки льда, поднялись и встретились с моими. Ярость от на

. Я упёрлась руками в полированное дерево, слегка наклонившись впер

о напечатанную надпись: «Соглашение об Отвер

н откинулся на спинку своего похожего на трон кожаного кресла, сложив пальцы домиком под

нием. – Ты имеешь в виду то маленькое ежемесячное пособие, которое твоя

ий смешок, в котором не было и тени ю

. «Ты хоть представляешь, каков мир для волка-одиночки? Для самки без стаи, без защиты? Одиночки разорвут те

в моих жилах. Он рисовал картину моей слабости – историю, которую

льный тон. – По крайней мере, их намерения честны. Они хотят меня убить. А ты

потемнело, маска веселья сполз

рёд, но не ко мне. Он

ЕС

ихому кабинету. Он разорвал моё прошение, мою декларац

в его больших руках не ос

орая осела на бесценный ковёр. Затем он перегнулся через стол, его лиц

Ты останешься здесь, в этом доме,

меня. Я чувствовала низкий гул его силы Вожака, едва уловимое выделение феро

он пытался контрол

и отступила на шаг, выходя и

ова вверх на его яростное лицо. В моём голосе не было зл

, – тихо сказала я. – Но ты не можешь разорва

ему совершенно незнакома, и это делало его безрас

держиваемого насилия. Приказ Вожака. Это была сила, которая

притяжение, шёпот инс

слова. Спорить с тира

и высоко поднятой головой. Стук моих каблук

ась через плечо, и на моих губах

я, и в моём тоне звучала притворная забота. – Уверена, у Лидии Н

я, я распахнула дверь, вышла

ОХ

го о стену кабинета принё

рости. Звон бьющегося стекла, треск ломающегося дере

уверенность в том, что

го, что мне придётся очень,