ца Се

застыл холодный, острый как лёд, кристалл решимости. Я толкнула тяжёлые дубовые двери, и лёгки

дном пространстве, как стук тюремных часов. Миновав парадную лестницу, я направилась прям

гардеробную, которая была больше моей первой квартиры. Вешалки с дизайнерскими платьями, подобранным

оигнори

спортивную сумку – реликт моей прошлой жизни. Жизн

нных джинсов. Стопка простых хлопковых футболок. Толстый практичны

оридоре заставил

ь ни с чьими другими. Целеу

кедра, мороза и первобытной мужской ярости, ч

что ударилась о стену с оглушитель

костюме, его сапоги перепачканы грязью, а челюсти плотно сжаты. Взгляд его гл

сь в одну о

х. Подойдя к моему туалетному столику с изящным зеркалом в серебряной ра

ын

сквернения. Напоминанием о его дико

низким рычанием, пропитанным ледяным авторитетом, кот

тно убрала в сумку. Это методичное, будничное действие б

больше, чем любой спор. Воздух трещал от его едва сдерживаемо

ага – и он ок

прошёл разряд – знакомая, тошнотворная искра Духовной связи. Чисты

, тихо ахн

, и он тут же поймал меня, прижав к своему твёрдому как камень телу. Его руки,

в изгиб моей шеи

а прошла по моей коже. Он пытался усмирить меня, сломить, вернуть се

астаяла бы от этого,

перь вызывал приступ тошноты. Перед глазами вспыхнула картина: он

рлась ладонями в твё

олк

подпитываемой чистым, не

о. Он был Альфой. Его никто не отталкивал. Тем более я.

руками. Выпрямившись, я ощутила, как позвоночник превратился в стальной стержень.

ой голос, когда я заговорила, был

у Отве

в роскошной

зорвал эту связь. Я

ая неподвижность хищника, который толь

мир вз

го кулак врезался в массивную дверь гардероба. Дерево треснуло, осыпая комна

рядом, его тело пылало жаром, а

рием и гневом. – «Ты не имеешь права. Ты – ничто без меня,

том убеждаешь?»

бы скр

ыла слишком гордой для женщин

стью – прямо в то место, где, как он зна

изив голос до шёпота, ко

обы стать Луной. Достаточно обаятельной, чтобы удержать внимание. Ты стоишь со своим

аме

почувствовал, что попал

я. А ты даже не знаешь, как удержать мужчину, Серафима. Если бы Лунная

, что я поверила ему, а потому, что когда-то

и меня замерло. Наст

ки большим пальцем и посмот

бавляю тебя от этого

его лица

ывай ме

оставался ровным. –

юсти дёрну

дняла на н

ил другой женщине носить твою куртку и молча смотрел, как стая чествует её, словно она уже твоя Л

ая тишина б

-то более уродливым. Возможно, паникой.

ть минуту в этом доме», – отрезала я. В моём голосе зве

произнёс он. – «Думаешь, я позволю собственной

выставил на

улак

орож

дами. Молчала. Была благодарной. Послушной. Я носила твоё пренебрежение как личный позор, лишь бы твоя драгоцен

ался снова схватить меня, я видела это п

тук-

ый, робкий

мег, слишком напуганная, чтобы войти. – Альфа Дмитрий, простите... госпожа Заха

рий

прикован ко мне – к его паре, бросившей ему самый страшный вызов. Но его

лась всего

отвращение

придёшь в себя, – бросил он, и в в

знесла я. – Она ведь

новение я подумала, что он проигнорирует служанку

сильнее, чем когда-либ

з комнаты, даже не потрудившись

е шаги затихают в коридоре. Одна-единстве

ленная, искренняя улыбка. Улыбка

ей сумке и спокойно