ячённую спину. Лишь убедившись, что погоня скрылась из виду, она позволила боли взять своё. Лодыжку пронзил такой острый импул

ой с собственного платья. За этим занятием она снова, на этот раз куда тщательнее, обыскала его одежду. Ни единой зацепки, что могла бы указать на его личность. Лишь искусно сделан

шный и мрачный, как фамильный склеп. Из неё выскользнула робкая служанка, неся в руках деревянный ящик. Внутри оказалось свеж

царственный и строгий. Настоящие доспехи. А вот с туфлями возникла проблема. Левая ступня распухла так, что едва влезла в узкую

помнила в последний момент. Когда она наконец спрятала его под грудой старого холста, лоб её покрылся испариной, а р

ела в ожидающую её карету. Лишь когда бархатные шторки опустились, скрывая её о

погружалась в воспоминания прежней Элеоноры, превращая их в оружие. Она перебирала каждый семе

нал. Её отец, герцог Юлиан Князев, и мачеха, Клавдия, восседали на диване с каменными лицами. Сводные брат и сестра, Родион и Лилия, стояли рядом, на их

лиан с грохотом оп

ло наглости я

ектакль, картинно поднося к с

ершить столь бесстыдный поступок? Весь го

голос сочился фальшивым благочестием. – Герцог Воронцов

овно не замечала. Она прошла мимо их осуждающих лиц к пустому креслу. Каждый её шаг был выверен и твёрд, она не позволяла себе хромать, н

Обвинения захлебнулись, разбившись о стену её полног

риваю! Ты потеряла

, выверенный щелчок фарфора заставил всех вздрогнуть. И только тогда о

убийственно спокойным голосом, – я предлагаю вам всем н

ь на неё. Лёгкая, леденящ

ую вы отвергли и пытались продать ради собственно

озвысил её. Как жена более могущественного герцога, она теперь по положению была выше любого присутствующег

ва. Фальшивые рыдания Клавдии оборвались на полувздохе. Она смотрела на падчерицу так, словно видела её впервые. Одним-единст

спев начаться. И теп