ерь кабинета распа

ых отчетов, его брови были нахмурены от раз

олжен меня выслушать. Анна и Ксения – они пытаются заставить меня выйти заму

сицу – жест глубокой усталости. «Я в курсе ситуаци

ржать себя. «Лучшее решение? Ты хоть представляешь, что они со мной сделали? Ксения подсыпала мне н

эмоций. – Я не позволю никому уничтожить последнее, что она мне оставила. Я знала, что Морозовы ценят чистоту прев

ова приняло холодное, деловое выражение. «У тебя есть доказательства это

льда в груди. Ему не нужна бы

Ты сама навлекла на себя этот позор своим скандальным поведением, и все же у тебя х

я баловал? Похоронный саван мамы еще не остыл, как ты привел свою любовницу и ее дочь в этот дом, позволив им безжалостно править нами! Прямо сейчас Лев Орлов

винулся так быстро, что она не успела отре

азнесся по тихой, об

ке. Губа лопнула, и она почувствовала металлический привкус крови. Но физичес

Она смотрела на своего отца, на человека, который только

нул краткий шок, но он быстро ожесточил выражение л

оплаты медицинских счетов Льва Орлова. Одно мое слово, и больница прекратит все лечение его врожденного порока сердца. Эти специализированные процедуры стоят целое состояние каждый месяц, Елена. Без моей фина

лностью вырвался из ее легких, и ее лицо смертельно побледнело. Она смотрела на человека перед собой, не в силах поверить, что он приговорит собственного сына к сме

ываясь смотреть ей в глаза, наливая себе еще один стакан в

спыхнули ужасающим, решительным огнем, когда она посмотрела на отца. «Ты хочешь, чтобы я вышла замуж за этого ископаемого Воронцова, чтобы спасти твою драгоценную

лицо исказилось от чистой ярос

строят козни, чтобы разрушить мою жизнь. Поскольку все, что мама построила и оставила, в конечном итоге все равно достанется этим стервятницам, я лучше разобью все это вдребезги своими собствен

зла, сменившись леденящ

нулась и вышла из кабинета. Ее спина

покойство скручивало его нутро. Он быст

торжествующими взглядами, услышав звук пощечины. Когда Елена прошла мимо них,

лонившись спиной к дереву, и наконец, потекли беззвучные слезы. Она

алось ничего, кроме холодного, твердого р