Она сделала маленький глоток. Шампанское было слишком сладким, приторным. Странное послевкусие обволакивало её язык.
Улыбка Ксении Орловой расширилась, в глазах появился хищный блеск. «Видишь? Не так уж и плохо».
Через несколько минут начался жар. Это был не тепло комнаты или толпа людей. Это был огонь, начинающийся глубоко в животе, поднимающийся по позвоночнику. Люстры над головой начали расплываться, их свет рассыпался на тысячи болезненных осколков. Её дыхание перехватило.
Она знала этот вкус. Она знала этот жар. Её одурманили.
Рука Ксении Орловой внезапно оказалась на её руке, её хватка была на удивление сильной. «Ты выглядишь неважно, сестрёнка», – прошептала она, её дыхание было горячим у уха Елены Орловой. «У меня для тебя сюрприз. Тебе это понравится».
Она потащила Елену Орлову к восточному крылу, к номеру 3302, где Елена Орлова с мучительной уверенностью знала, что ждут репортёры. Наркотик теперь был лесным пожаром, обжигающим её вены, вызывающим мурашки по коже. Но первобытный прилив адреналина, чистой ярости, прорезал туман.
«Нет», – прорычала Елена Орлова, слово вырвалось из её горла.
Она вырвала руку из хватки Ксении Орловой, сильно толкнув свою сводную сестру. Ксения Орлова отшатнулась, её идеальная улыбка сменилась вспышкой шока. Это было всё, что нужно было Елене Орловой.
Она побежала.
Она бросилась в переполненный коридор, двигаясь в противоположном направлении, её одолженное платье путалось вокруг ног. Её тело кричало о чём-то, о разрядке, которую она отказывалась ему дать. Ей просто нужно было уйти.
На её пути стояла тележка для обслуживания номеров. Она не колеблясь, толкнула её изо всех сил. Она опрокинулась с грохотом металла и разбивающегося фарфора, создавая стену хаоса позади неё. Люди закричали. Это дало ей несколько секунд.
В дальнем конце коридора дверь была слегка приоткрыта. Президентский люкс. Это была тёмная пасть, потенциальная ловушка, но это было лучше, чем ад, ожидающий позади неё. Спасательный плот.
Она бросилась на тяжёлую деревянную дверь и, споткнувшись, вошла внутрь, захлопнув её.
Люкс был тёмным, освещённым только раскинувшейся галактикой огней Нью-Йорка сквозь панорамные окна. Перед ними стоял мужчина, высокий, внушительный силуэт на фоне городского пейзажа. Он излучал ауру абсолютной неподвижности, опасную энергию, от которой воздух искрился.
Он обернулся на звук её вторжения. Даже в тусклом свете она чувствовала арктический холод его взгляда.
Дмитрий Воронцов не терпел незваных гостей. Вся его жизнь была крепостью, построенной для того, чтобы держать людей подальше, необходимость, продиктованная редким психологическим состоянием, которое делало прикосновение других невыносимым, вызывая ползучее, отталкивающее ощущение на его коже.
Но женщина, которая только что ворвалась в его святилище, не думала ни о чём из этого. Наркотик уничтожил разум. Её тело было преисподней. Она увидела мужчину, и её сломленный разум выдал единственный ответ, который мог: это был «сюрприз» Ксении Орловой.
Она пошатнулась к нему, с губ сорвался всхлип боли и ярости.
Рука Дмитрия потянулась к домофону на стене, его палец завис над кнопкой вызова охраны. Он собирался вышвырнуть её. Жестоко.
Затем она прикоснулась к нему.
Её маленькая, лихорадочная рука сжалась на его предплечье. И ничего не произошло.
Не было отвращения. Не было мурашек по коже. Не было сильного желания отпрянуть. Было только обжигающее тепло её тела и странное, чуждое ощущение женского прикосновения, которое не казалось нарушением.
Он замер.
Она цеплялась за него, как утопающая за обломок дерева, бормоча проклятия себе под нос. Её тело дрожало, её кожа излучала отчаянный жар.
Его ассистент, Евгений Петров, вышел из соседней комнаты. «Сэр, мне...»
Дмитрий заставил его замолчать одним резким взглядом.
Впервые за более чем двадцать лет женщина прикасалась к нему, и его мир не рушился. Странное, собственническое любопытство, холодное и острое, пронзило его шок. Он должен был знать почему. Он должен был понять эту аномалию.
Он должен был обладать ею.
Он подхватил её на руки. Движение было плавным, решительным. Она была на удивление лёгкой. Прижавшись к его груди, она внезапно замерла, дрожь пробежала по ней, прежде чем она обмякла в его объятиях, вспышка безопасности на мгновение успокоила бурю внутри неё.
Он отнёс её в спальню, огни города рисовали полосы на стенах. То, что последовало, было размытым пятном инстинкта и отчаяния, хаотическим столкновением в темноте.
Первый луч утреннего солнца прорезался сквозь щель в шторах, падая на лицо Елены Орловой. Она застонала, её голова пульсировала в порочном ритме. Воспоминания возвращались отрывочными, постыдными кусками. Шампанское. Лицо Ксении Орловой. Отчаянное бегство. Мужчина.
Её желудок скрутило. Она была обнажена, запутавшись в простынях, пахнущих чужим одеколоном, каждая мышца её тела болела от чистой интенсивности ночи. Морщась от острой боли между бёдрами, она горько посмотрела на крепко спящего рядом с ней мужчину, повернувшегося к ней спиной. Даже с его тёмными, растрёпанными волосами и едва заметной резкой, аристократической линией челюсти, он выглядел потрясающе – настоящий шедевр мужчины. Однако его «представление» было совершенно ужасным: одна лишь безжалостная, животная сила и абсолютно нулевая техника.
Волна самоотвращения захлестнула её. Он был всего лишь инструментом в больной игре Ксении Орловой. Дорогой эскорт, нанятый, чтобы завершить её разорение.
Ярость, холодная и чистая, сожгла стыд.
Она выскользнула из постели, её тело болело. Её платье было скомканной кучей на полу. Она нашла свою сумочку, её пальцы шарили внутри, пока не нащупали экстренные наличные, которые она всегда хранила. Пять стодолларовых купюр.
Она шлёпнула наличные на прикроватную тумбочку с резким, обиженным щелчком. Это казалось абсолютным грабежом, учитывая, насколько болезненным был опыт, но это послужило идеальным оскорблением за его отсутствие мастерства.
Ей нужна была бумага. Её не было. Её взгляд упал на хрустящую белую коктейльную салфетку. Идеально. Она схватила карандаш для бровей и нацарапала несколько злобных слов по ткани.
Внешность и тело: 10/10. Исполнение: 0/10. Считайте это чрезмерно щедрой оплатой за ваши услуги. Сдачи не надо.
Одетая в своё помятое платье, с каждым мускулом, кричащим в знак протеста, она выскользнула из комнаты, как вор, оставив спящего мужчину, деньги и своё последнее, горькое суждение позади.
Дмитрий проснулся от её запаха на своей подушке. Едва уловимый, незнакомый парфюм. Странное чувство удовлетворения поселилось в его груди, чувство, которое он никогда раньше не испытывал. Аномалия была... интересной.
Он перевернулся, ожидая увидеть её. Другая сторона кровати была пуста, но всё ещё тёплая.
Затем он увидел это.
Пятьсот долларов, лежащие на его прикроватной тумбочке, а рядом с ними – сложенная коктейльная салфетка.
Он сел, нахмурив брови. Он поднял салфетку и развернул её. Он прочитал неряшливый, гневный почерк.
Едва заметная улыбка на его губах исчезла, мгновенно сменившись ледяной маской. Воздух в комнате опустился на десять градусов. Никто никогда не осмеливался.
Он взял телефон у кровати, его голос был низким, контролируемым рычанием, обещающим возмездие. «Евгений. Найди мне всё о женщине».
Мгновение спустя Евгений Петров вошёл в комнату, его лицо было нейтральной маской. Он взглянул на грозное выражение лица своего босса и почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он никогда не видел Дмитрия Воронцова таким.
Дмитрий скомкал салфетку и бросил её в него. «Женщина, которая ворвалась сюда прошлой ночью. Я хочу её имя, её адрес, её семью, её любимый цвет. Всё. Сейчас же».
Евгений поймал маленький бумажный шарик.
Когда он повернулся, чтобы уйти, голос Дмитрия остановил его, холоднее зимней могилы.
«И, Евгений».
«Сэр?»
«Позвони моему деду. Скажи ему, что я передумал. Я соглашусь на брачный контракт с семьёй Орловых».
Евгений замер, его рука на дверной ручке. Он медленно обернулся, его профессиональное самообладание наконец-то дало трещину. «Брак с Орловыми?» Тот, против которого он боролся годами? Тот, о котором мир шептался, что это союз со «старым, уродливым Фёдором Воронцовым-старшим»?
Дмитрий смотрел в окно, его руки были сжаты в кулаки по бокам.
Никто не унижал его. Никто.
Эта женщина, кто бы она ни была, только что совершила самую большую ошибку в своей жизни. Он собирался ею обладать.
/0/24925/coverbig.jpg?v=16feb55b45659e6a02e5d77099d1bc31)
Посмотреть больше комментариев в приложении
