ыном новые инвестиции, наконец удостои

ичием, – до меня дошли слухи, что ты н

авлялся о новой машине дальнего ро

ядке», – тихо

нурительной смены, чтобы напомнить, где её место. А горничная чувствовала себя настолько уверенно, что позволяла себе отпускать смешки по поводу их

ак Александр с резким стуком опустил вилку

его лице появилась слабая, ядовитая ухмы

но, – протянул он, не скрывая сарказма. – Она в последн

рошена. Элеонора

спросила она, вскинув и

здесь, не перед родителями. Вытащить их личный, грязный

против неё. Её одиночество стало пищей для сплетен прислуги. Её брак – досадной помехой в домашнем укладе. И вот т

нку стула – само воплощени

. – Грязного уличного кота, которог

. «Кота? Елена, ты разве не знала, что у

так и не доне

ерг

рака они так и не сблизились до такой степени, чтобы делиться подобными мелочам

ночь в одной квартире с Кексом и даже ни разу не кашлянул, но теперь, перед матерью, эта «а

ё ошеломлённым лицом, и

глаз с Елены. – Моя собственная жена

лену и одновременно подтверждало правоту

наткнулось на кость. Она медленно положила вилку на тарелку. Тих

сом. – Белла, вероятно, знает о твоих предпочтениях к

царилось мёр

й оторвал глаза от бокала с вином, и на его лице отразилось лёгкое недовольст

ямо на мужа и вперв

дое слово. – Возможно, я бы о ней знала, если бы у

его явно не было ни малейшего жел

рава, а потому, что она посмела это озвучить. В мире Морозовых грехо

ерь это был не только стыд. Под ним разгоралась ярость, выжигая оста

ла салфетк

сказала она едва сл

гая взгляда Александра. «Я оставила кое-какие вещи в св

авдание, которое пришло е

ё коротким, пренеб

вался от мраморного пола. Она бросилась вверх по парадной лестнице на второй

Она вспомнила, как приехала в этот дом перед свадьбой, с чехлами для платьев и глупой надеждой в сердце, веря, что

ечной. Подойдя к шкафу, она вытащила пыльную картонную коробк

ещё одна. Упаковать. Закрыть. Убрать. Ей хотелось вывезти из этого дома всё, что напоминал

строве, в то время как её чашка оставалась забытой и остывшей. Его костюмы из химчистки принимались с благоговением, отпаривались и доставлялись в спальню, а её медицинские халаты возвращались с опоз

ерархию в их квартире. Александр был хозяином. А Елена – всего

её спиной

борачиваться, чтоб

слонился к дверному косяку и наблюдал

ей? – спросил он низким, насмешливым голосом. –

чиваясь. Она осторожно поставила в к

оизнесла она. – Не мог бы ты не делать

ве между нами что-то осталось? Кроме бумаг о раз

е боль от его слов не скрутила её изнутри.

ему. – Между нами почти ничего не осталось. Э

аза су

ектакль внизу я оценила. Раненый муж. Сын-аллерг

тало ледяным. «Ос

Твоя мать снова отведёт меня в

жала тень неподде

ла причинить ему боль. А потому, что после стольких лет, когда кровью истекала

ла. На ней она была подростком, стоящим между улыбающимися родителями. Целая жизнь назад. Он долго смо

н способен на мягкость, на заботу. Способен обращаться с чем-то ценным, не л

ку скотчем и выпрями

его. Когда она поравнялась с мужем, он снова заговори

он. – Ты от н

стано

ение показалось, что в

повернула голову и по

– ответ

ександра

ле

она низким, ровным голосом. –

. «Я же сказал т

жал котёнку, потому что это проще, чем по

пали точ

лександра не нашлось

в руки, но она была рада этой боли. Она напоминала, ч

бе право твоя фамилия, – сказала она.

ь коробки в её руках была лишь бледным п

и и давно сгнившей любви, что-то начало шевелит

имо