Перед ней на журнальном столике лежало окончательное, уже подписанное соглашение о разв

я улыбка. Забрать его? Позаботиться о нем? Абсу

койным голосом, который отчетливо прозвучал и

алстук, застыла в воздухе. Его лицо, без того покрасн

гнутый врасп

ему правда очень плохо.

Но в этом смехе не было радости – он прозв

«белой луне», – процедила она, и в эт

у, намеренно повор

ертоносной точностью, – Серафима ведь носит его ребенка, верн

сь в притихшей комн

удорожно вздохнул и уставился

сь ледяным шоком от того, что его тайну раскрыли. Он смотрел на телефон так, сл

им времени

бы прекращал эти жалкие и

она повеси

ь короткие гудки. Это был звук его

нулся к Юлиану с ок

... это

ед ближайшими друзьями, и сделала это та самая женщина, которую он считал полностью подвластной себе. Стыд

урнальный столик. Тот перевернулся, и бутылки, бокалы

койно поп

ся холодной яростью. – Похоже, тайное с

а соломинку, пытаясь прикрыть свое высокомерие, как жалкий щит от пуг

примирительно положил

женское сердце остыва

за живое. Юлиан с с

атк

росился к выходу, неся с собой

крикнул ему

не обе

он через плечо сорванным от ярости голосом, –

л бушующий в его жилах огонь. Он рухнул на водительское сиденье своего Астон Мартин и

а принадлежала ему. Была его вещью. И она п

ей подружки. У Майи. В этом гряз

ны взвизгнули от протеста. Он найдет её. И когда найдет,