ица

ярости моего отца. Отец был хищником на привязи,

ачала я. С каждым словом мой голос становился всё твёрже. –

а визг: «Ты с ума сошла! Двадцать процентов?

– Это моя плата: за двадцать лет службы семье, которой я никогда не был

ец, с силой ударив кулаком по столу.

ый годами подавляемой яростью, становился всё громче. – Вы не за

Вы принесёте Кровную клятву во имя Лунной Богини. В тот миг, когда я выйду замуж за Дмитрия Волкова, я пере

Добровольно отречься от своей Стаи было

ошептала Елена, на её лице было на

з стаи, чем позволю своим же обращаться со мной как с грязью». Мой взгляд скользнул

он взвешивал цену союза против цены моих требований,

йным голосом. – Если вы это сделаете, я уйду из этого дома сегодня же ночью. Я скроюсь в лесу и стану настоящим Изгоем. А потом вы сможете объясни

ая угроза. Об

фическим оскорблением. Это сорвало бы мирные переговоры

казывая на меня рукой, и н

сё на их политические амб

вердикта. Спустя целую вечность отец закрыл глаза. Когда он

он, и это слово было

облегчение, такое сильное, что у

ча активов и Кровная клятва состоятся прямо перед началом церемони

ку, чтобы я не смогла з

ские доказательства перевода. И принесение клят

ена. Я получила св

атно в мою комнату – ту самую, в которой я всего несколько часов назад проснулас

коридора. Голос Елены – пронзительный и яростный. Голос отца – низкий, раскатистый рык: «Двадцать процентов,

ить ей сбежать? Ты хочешь сама встретиться с гневом Дмитрия

льше не имело значения. Их неблагополучный, по