ица

голову. Тишина в кабинете стала густой

жанная ярость, – их дерзость – это пощёчина всему роду Во

ударил в полированное серебро, скрывающее моё ли

росил я. – Лишь слабых задева

я в него, твёрды

. Разница лишь в том, что от последней хот

татус – пустой звук. Этот брак – лишь ход в большой игре, политическая сделка, чтобы усмир

мирением в голосе ответил он. Поднялся, пок

тывшим в холоде деревьям. Молчал

опытство? Какая же она, эта женщина, которую собственная семья без колебаний швырнула в

. Неважно. Она – лишь средство

ца Ад

моём месте в этой семье. Мать, луна Евгения Матвеева, ходила вокруг, изучая меня острым

ветающем на моей щеке, и идеально о

У Бориса совсем

чь шла о треснувшей вазе,

Он чуть склонил голову, а затем его плечи рассла

вил он, и по его суровому лицу

е. Она повернулась ко мне, и её раз

т тебя наконец-то будет пол

ованную столешницу пл

онтракт. П

. К облегчению на лице отца. К удовлетворению на лице ма

ловая завершённос

й груди остыли, превратившись с

нный болью, но в оглушительной тишине он

олзли к самой линии роста волос. Это было слово, которого они от меня

нате загустел, наваливаясь на мен

н, и низкий, вибрирующий гул,

сь заставить упасть на колени. По спине струился холодный пот. Но

ный взгляд и повторил

и не отправлюсь в стаю Волковых. П

одливым звуком. – Ты? Безволчий позор

заземляя, возвращая в реальность. Я уставилась на женщину, котор

. Я – единственная, кто может заключить этот сою

я им осмелилас

оящему посмотрел на меня – не как на досадную помеху

я, покорная девочка, кот

орваться с губ матери тираду. Ег

Чего ты

ышкой агонии. Это был мой единственный шанс. Мой единст

навсегда исч

ица

сь. На пороге стоял Семён с

на исходе. Пальцы снова забарабанили по

о е

внутрь, – похоже, возникло..

мои глаза

ещё осл

ймал мой

влова. Она отказываетс

Стук.

ы зам

ютная тишина в к

, безволчья дворняг

мя я ощутил нечто иное, кро

ск инт