ица

нурив голову. Тишина затянулась, про

й гнев. – Их неуважение – оскорбление имени Волковых. Позвольте мн

вет упал на полированное серебро моей маски, стирая чер

Только слабых оскорбляют так

а или бесшёрстная бродяжка. Для меня разница лишь в том, ч

её имя, её статус – всё это не имело значения. Этот брак был политической необхо

олосе прозвучала нотка смирения. Он поднялся,

одным, безмолвным деревьям. Тиха

накомого. Возможно, любопытства. Что за женщину пришлют в качестве подставной невесты? Что за

ась. Это не имело значения. Она была лишь

ица

м о моём месте в этой семье. Моя мачеха, Луна Матвеева, ходила вокруг меня с острым, критическ

ились в отвращении. «Так неприглядно. У Бориса совсем нет чув

ил голову, затем его плечи расслабились. Пришл

объявил он. На его суровых

и её выражение сменилось с раздражения на холодный приказ: «Что ж, Алина.

ерхности стола толстый лист перга

ним. К облегчению на лице отца. К удовлетворению Ел

кончательность успешно з

а затем сталью. Мой голос был едва слышным шёпотом, иска

к линии роста волос. Это было слово, которого они никогда от меня

дный и сильный страх: страх непрожитой жизни, страх умереть жертвой, так и

ня всей мощью его власти Альфы. «Что ты сказала?» – прорычал о

ытающаяся поставить меня на колени. Холодный пот струился по сп

омче: «Я сказала нет. Я ничего не подпишу и не отправлюсь в

езко и уродливо. – Ты? Бесшёрстный позор

яя меня: «Я имею на это право, потому что теперь им нужна я. Я единственная, к

изни я пока

мотрел на меня – не как на досадную помеху или

что сломленная, послушная девоч

ся с уст матери тираду. Его голос был ни

пом агонии. Это был мой единственный шанс. Мой единственный ход в игре,