ца Се

о нападении прилипло ко мне, как вторая кожа: металлич

ясь за Даниилом. Удача, судя по всему, покинула меня окончательно. Я знала маршрут, но как-то умудрилась

зкие от паники, судорожно нащупали телефон. И тогда меня пронзила суровая, гор

ей семьи были заблокированы. Это было последнее, безмолвное свидетельство

яние, заглохла, оставив меня идеальной, б

о был настоящий взрыв насилия. Осколки посыпались градом, словно лезвия. Массивная, покрытая мехом лапа ворвалась в са

. появи

идела подобных ему. Он двигался подобно тени, обретшей форму и ярост

Чёрный волк действовал с мастерской и смертоносной эффекти

уловить, как он на фоне фар обращается в человека – высокого, мо

ь резким, режущим глаза контрастом. Медсестра, поправл

исоединиться! Наша Золушка просн

зориентированн

посплетничать: «У вас был настоящий рыцарь в сияющих доспехах! Ну, или, полагаю, в сияю

проверяя моё состояние. – За последний месяц он успел заставит

ержал вас так бережно, словно вы были сделаны из хрупкого стекла. Никогда не видела, чтобы Альфа выглядел таким..

ытался это осмыслить

л своё имя?

синхронно по

представляется. Оплачивает все счета вперёд наличны

сь. В проёме возникла пожилая, суровая старшая медсестра, чьё появление мгно

ту недавней болтовни. Это было холодное, сугубо профессиональное признание фа

й всплеск тревоги, пробившейс

с их приёма? Или та, что десять лет желала, чтобы я просто исчезла? Или

придерживая дверь открытой. И я поняла,

*

ца Ки

нили из больницы. На Серафиму напали на обратном пути от отеля «Лиана», на то

полные отчаяния и боли глаза встретились с моими, во мне шевельнулось

на. Она была моей женой. Но моё вмешатель

гда рядом стояла Светлана, изящная и безупреч

кандала. Поэтому я остался на месте, позволив Светлане взять на себя роль миротворца

ьно на Светлане и на том хрупком новом начале, которое мы ст

ван приехали в больницу вскоре после меня. На их ли

оздухе, Маргарита не выдержала и тихо, судорожно разрыдалась. Недавно овдовев, она не могла вынести мысли о потере д

трубке вернул меня к реальн

йство в животе. Как она? Я не знал. Я слышал, что её нашли всю в крови, а машин

м мужем, ждавшим в коридоре извест

нет. Нам ничего

распахнулась, и от

рубашки виднелись бинты. Из-за отсутствия волка она не могл

справляться с травмой, как обычному человеку

у-то, кто остался в палате – врачу или медс

лась, и наши взг

вельнулся п

, словно рыбки в лазурном море. Десять долгих лет я намеренно избегал заглядывать в них сл

енщиной, которая разрушила мою жизнь. Я не мог снова поддать

же глаза смотрят на меня с ледяным

и в нём не осталось ничего, даже гнева за то, ч

раф

ечу. Серафима обернулась, и её брови слегка нахм

а себя», – голос Маргар

в воздухе. – Думаю, вы ошиблись дочерью. Если вы ищете свою драгоценную... –

льфы так и сквозило осуждение. – Ты едва

ал пугающе монотонно. – Вы заблокировали мой номер. Вы вычеркнули меня из жизни. Вы хоть раз задумались, почему мо

еть на месте. Его челюсть окам

гда не любил Серафиму так, как боготворил Светлану. Но когда до него дошло, что Серафима едва не погибла из

неподвижная. Никаких истерик, никаких слёз. Лишь ти

е та, что ловила крупицы нашей доброты, как солнце, и и

ьно скользнул по мне. – Впрочем... – холодная, горькая улыбка тронула её

!» – непроизвольно вып

ой смерти. А может, дело было в незнакомой стали её осанке и бунт

аешь, когда говоришь под

о просто показаться. На краткое мгновение передо мной снова ок

сказала она и направилась к выхо

я отве

вое запястье. Её взгляд упал на мои пальцы, сж

путь к выходу: «Твоя машина разбита. Тебе с

енилось практичностью. – И ты ранена. Сейчас совсем не подходящее

овка, чтобы отобра

о настолько абсурдным, что

енная причина поднимать такой шум, – прошептала она с

ообще говоришь?»

ем, которое ранило сильнее любого яростного крика. – Бумаги о разводе подписаны. Я съе

т напряжения: «Сима

впиваясь в меня взглядом с небывалой свирепостью, –

лась и вышла прочь. Казалось, в этот

инести мне долгожданное облегчение. Так почему же черта, которую она прове

рилл? Ты в порядке? – её пальцы дрожали, касаясь ткани моего рукава. – Тепер

ей – на женщине, которую любил долги

тягивая её к себе. – Никто и н

ою рубашку. И всё же мой предательский взгляд то и дело воз

ение пустило глубокие корни г