Она слегка нахмурилась, подавляя укол беспокойства. «Возможно, пробки». Московский трафик всегда был непредсказуем. По привычке она коснулась кончиками пальцев серьги в форме снежинки из белого золота в левом ухе – единственной вещи, оставшейся от матери.
Время подошло к десяти тридцати. У дверей зала ожидания две сотрудницы тихо переговаривались, время от времени бросая на Агнию взгляды, в которых сквозило плохо скрываемое сочувствие.
Сердце Агнии начало медленно опускаться. Она снова набрала номер Семёна, но ответа не было. Попыталась позвонить его помощнику, Сергею Хромову, – тот же результат.
Она сделала глубокий вдох, заставляя себя успокоиться. Семён не был безответственным человеком. Их сегодняшний союз затрагивал сотрудничество двух семей – Снегирёвых и Корнеевых. Он не мог просто так не явиться.
Одна из сотрудниц, не выдержав, подошла к ней.
«Госпожа Снегирёва, может, принести вам горячего чая? Вы неважно выглядите», – её голос был полон жалости, которая колола, как тонкая игла.
Агния вежливо покачала головой, но её пальцы от напряжения слегка побелели. Она открыла телефон, собираясь написать матери Семёна, Ларисе, чтобы узнать, в чём дело.
В этот момент экран её телефона загорелся. Видеозвонок с незнакомого номера. Она с недоумением ответила, предположив, что это Семён звонит с другого телефона.
Изображение на экране дрогнуло, и появилось знакомое и в то же время чужое лицо – её сводная сестра, Валерия Шишкина.
Валерия была одета в просторный больничный халат, её лицо было бледным, а медовые волнистые волосы небрежно рассыпались по плечам. Родинка над губой в этот момент выглядела особенно язвительно. Валерия слабо улыбнулась, и её голос прозвучал приторно-сладко.
«Сестра... прости меня».
Сердце Агнии пропустило удар. Её холодный взгляд впился в Валерию на экране, и в голове зародилось абсурдное и ужасное предположение.
Валерия, словно читая её мысли, продолжила жалобным тоном: «Сёма... он не может меня одну оставить. Я вчера упала с лестницы, был риск для ребёнка, и врач сказал, что мне нужен покой».
«Риск для ребёнка?» – голос Агнии был лишён эмоций, но в её льдисто-голубых глазах бушевала метель.
Валерия, казалось, испугалась её холодности. Её рука дрогнула, и камера на мгновение сместилась, показав то, что происходило у кровати. Семён Корнеев с тревогой и чувством вины на лице поправлял ей одеяло.
Очевидно, он не ожидал, что Валерия разговаривает с Агнией. Когда он поднял голову и увидел на экране её побелевшее лицо, в его глазах мелькнула паника.
Он открыл рот, чтобы что-то объяснить, но Валерия уже повернула камеру обратно на себя. Её глаза наполнились слезами.
«Сестра, у тебя всё есть: фамилия Снегирёвых, дедушкина любовь... А у меня есть только Сёма. Умоляю, будем счастливы мы».
Какая классическая реплика, какое знакомое представление. Агния смотрела на заплаканное лицо на экране, и перед её глазами пронеслись бесчисленные сцены из прошлого, где её обвиняли, где у неё отнимали то, что принадлежало ей.
Внезапно она улыбнулась. Едва заметная, ледяная усмешка появилась на её губах, полная едкой иронии.
Её голос был на удивление спокоен, когда она произнесла в трубку: «Валерия».
Валерия замерла, не ожидая такой реакции.
«Ты хочешь его, да?» – тихо спросила Агния, словно речь шла о какой-то незначительной вещи.
Не дожидаясь ответа, она продолжила: «Хорошо, забирай».
Она сделала паузу – её взгляд, казалось, пронзил экран и остановился на растерянном Семёне позади.
«Передай Семёну, – произнесла она, чеканя каждое слово, – мы расстаёмся».
Сказав это, не дожидаясь никакой реакции, Агния решительно прервала звонок и бросила телефон обратно в сумку.
В зале ожидания воцарилась мёртвая тишина. Сотрудницы неловко опустили головы, боясь на неё смотреть. «Публичная казнь, не иначе».
Агния встала, выпрямив спину, которая немного онемела от удара. Она сняла с пальца кольцо, символ их помолвки, и небрежно бросила его в ближайшую урну.
Она повернулась, словно гордая королева, и направилась к выходу, готовая покинуть это место, которое стало свидетелем величайшего унижения в её жизни.
И в тот миг, когда она уже собиралась войти в лифт, позади раздался низкий, спокойный и глубокий мужской голос.
«Прошу прощения, – сказал голос, – Вы тоже здесь одна?»
/0/25322/coverbig.jpg?v=d427cdd52de8175757d247a0544f4652)
Посмотреть больше комментариев в приложении
/0/20237/coverbig.jpg?v=0ff5daa62bc3a76df20c1990fd1a6293)
