Я моргнула несколько раз, пытаясь собраться с мыслями и вспомнить, как я здесь оказалась. Последнее, что я ясно помнила, – это грандиозный приём, устроенный альфами. Вся моя семья присутствовала на этом маскараде. Папа весь вечер напоминал мне, что я должна вести себя безупречно, ведь я – будущий альфа. Как только в конце года мне исполнится восемнадцать, стая официально станет моей.
В какой-то момент во время вечеринки мы с сестрой ускользнули из главного бального зала, чтобы встретиться с другими наследниками.
После этого всё стёрлось из памяти.
Ничего.
В голове не осталось ни единого воспоминания об этой комнате.
Стон вырвался у меня, когда я провела рукой по лицу, надеясь, что этот кошмар нереален. Желудок болезненно скрутило от всего выпитого алкоголя. В тот момент, когда я пошевелилась под простынями, я вдруг почувствовала, как чья-то рука тяжело обвилась вокруг моей талии.
Моё сердце едва не остановилось.
Я повернулась так быстро, что голова снова закружилась.
Человек рядом со мной не был Анной.
Рядом со мной лежал абсолютно голый мужчина.
Холодный страх пронзил всё моё тело в ту секунду, когда я узнала его – Альфа Смирнов. Безжалостный альфа, который правил самой устрашающей стаей в городе. Вожак стаи Чёрной Крови. Злейший враг моего отца.
Если бы мой отец когда-нибудь узнал об этом, он бы меня убил.
Ругательство сорвалось с моих губ. В ту секунду, когда я посмотрела на себя, всё внутри оборвалось. На мне тоже не было никакой одежды. Боль между бёдрами сказала мне всё, что нужно было знать. Я лишилась девственности.
И я ничего из этого не помнила.
Момент, который должен был остаться в моей памяти навсегда, полностью исчез. Не осталось ни единого фрагмента. Горькая мысль на секунду промелькнула у меня в голове. Если он оставил меня неспособной хоть что-то вспомнить, то, возможно, это вообще не стоило того, чтобы помнить. Но сарказм ничуть меня не успокоил.
Из всех в этом городе это должен был быть именно он.
Мой телефон вдруг завибрировал где-то возле пола.
Я быстро перегнулась через край кровати и схватила его. Имя Анны высветилось на экране. Я ответила немедленно, стараясь говорить тихо.
«Алло?»
«Где ты, чёрт возьми? Папа сейчас в ярости! Я сказала ему, что ты осталась со мной, но он требует, чтобы мы обе немедленно вернулись домой!» – прокричала она в трубку.
В груди всё сжалось. Я подняла глаза и снова оглядела незнакомую комнату, прежде чем взглянуть в сторону окна. Всё стало ещё хуже в тот момент, когда я узнала вид снаружи.
Проклятье.
Я всё ещё была в отеле, где проходил приём.
«Я всё ещё в отеле "Береговой"», – прошептала я.
На секунду в трубке повисла тишина.
«Пожалуйста, скажи мне, что ты не переспала с этим идиотом альфой, – нервно прошептала она. – Ты же знаешь, папа сойдёт с ума, если узнает».
Мой взгляд скользнул к Валентину. Он всё ещё лежал на кровати, не двигаясь, полностью отключившись. Его рот был слегка приоткрыт, и он казался почти нереальным, лёжа там так умиротворённо. На одну короткую секунду я представила, какое у него будет выражение лица, когда он проснётся и поймёт, что я ушла.
Затем другая мысль ударила меня ещё сильнее. Что, если он решит сам передать меня моему отцу?
«Конечно, нет, – быстро солгала я. – Я просто отключилась одна в одном из номеров».
Я отчаянно надеялась, что она примет этот ответ. Анна ужасно не умела лгать, и меньше всего я хотела, чтобы она оказалась втянутой в эту передрягу вместе со мной.
«Ладно. Скажи папе, что ты осталась с Алиной и мной. Алина заедет за тобой, а я буду там через пять минут».
Звонок завершился.
Я тут же слезла с кровати и собрала разбросанную по полу одежду, прежде чем снова натянуть своё облегающее платье. Крылья феи, прикреплённые к моей спине, были полностью испорчены, поэтому я оторвала их и бросила прямо в мусорное ведро в ванной.
Стоя перед зеркалом, я попыталась поправить то, что осталось от моего макияжа. Блёстки покрывали почти каждый дюйм моей кожи, а узор, который Анна нарисовала вокруг моих глаз, всё ещё скрывал половину моего лица.
Несмотря ни на что, у меня едва не вырвался смешок. Валентин определённо проснётся, выглядя как покрытое блёстками рождественское украшение.
Обрывки воспоминаний о прошедшей ночи медленно возвращались ко мне. Я помнила, как разговаривала с ним. Я помнила, как меня тянуло к нему так, что это не имело никакого смысла. Но Валентин выглядел таким же пьяным и дезориентированным, как и я.
В тот момент я, честно говоря, не могла сказать, кто кем воспользовался.
Я схватила с пола свои туфли на каблуках и сумочку, бросила на кровать последний взгляд, а затем бросилась к двери.
В ту секунду, когда я вышла наружу, я врезалась прямо в кого-то твёрдого. Его Бета.
Узнавание пришло мгновенно. Его представили во время приёма накануне вечером. К счастью, я стояла далеко от сцены, когда это произошло. Иначе он мог бы узнать меня мгновенно.
Я споткнулась о его грудь, и он отступил с удивлённым видом, прежде чем его взгляд скользнул по мне.
Блёстки всё ещё цеплялись за мою кожу и волосы. Краска мерцала на моём лице. Слава богу за это. Без макияжа, скрывающего половину моих черт, он мог бы понять, что я дочь альфы Алексея Жарова. И это разрушило бы всё.
Ухмылка медленно расползлась по его лицу.
«Мой альфа там?» – небрежно спросил он.
Держа голову опущенной, я быстро кивнула.
«Всё в порядке, или хочешь, чтобы я тебя проводил?» – предложил он.
«Ты предлагаешь эту услугу всем девушкам на одну ночь своего альфы?» – я нервно рассмеялась.
«Только привлекательным», – ответил он без колебаний.
Я закатила глаза и отмахнулась от него, прежде чем поспешить прочь по коридору. Мне нужно было быстро найти сестру.
Если я скоро не вернусь домой, папа разнесёт весь город на куски в поисках меня.
Три недели спустя
Одной безрассудной ночи оказалось достаточно, чтобы разрушить всю мою жизнь.
С того самого утра в отеле с моим телом творилось что-то неладное. Слабость не отпускала меня ни на день, а для оборотня это было ненормально. Наш вид редко болел. Понаблюдав за тем, как моё состояние ухудшается больше недели, папа наконец потащил меня к целителю стаи.
Город Горный полностью принадлежал оборотням. Четыре стаи правили разными частями города, и стая Теневой Луны была второй по силе среди них. Папа всегда готовил меня к тому, что однажды я всё унаследую. Я была его старшим ребёнком, и, поскольку за мной шли только две младшие сестры, стать следующим альфой всегда было моим будущим.
Или, по крайней мере, так было раньше.
Доктор Попов вернулся в кабинет, держа результаты в руке.
В тот момент, когда папа посмотрел на него, что-то внутри меня болезненно сжалось.
Затем доктор заговорил: «Она беременна».
Эти слова словно выдавили весь воздух из комнаты. Я застыла в зелёном кресле напротив его стола, не в силах пошевелиться или нормально дышать. Мой разум отказывался принимать то, что я только что услышала.
Этого не могло случиться.
Только не после одной пьяной ночи. Только не после одной ошибки, которую я даже не могла ясно вспомнить.
Как могла одна-единственная ночь разрушить всё так окончательно?
Папа не сказал ни слова. Он лишь смотрел на доктора Попова, и разочарование в его глазах ранило сильнее, чем любое наказание.
«Проведите тест ещё раз. Она даже не нашла свою истинную пару. В этом нет никакого смысла».
Моё тело сжалось, когда его слова заполнили комнату. С самого детства меня учили тому же, что усваивала каждая волчица. Мы должны были беречь себя для наших истинных пар. А для кого-то в моём положении, будущего альфы стаи, ожидания всегда были более суровыми.
Ребёнок вне священной связи считался бы унижением.
«Я уже проверил дважды, альфа», – осторожно ответил доктор Попов.
Папа тут же покачал головой.
«Нет. Моя дочь не совершила бы такой оплошности».
Я опустила глаза и молчала, пока стыд расползался по моей груди. В нашем мире беременная женщина без пары несла на себе пятно, которое никогда не исчезало. Некоторые города оборотней изгоняли таких женщин за свои пределы. Эти изгнанницы в конце концов сходили с ума, скитаясь без защиты стаи. Горный не был настолько жесток, но наказание всё равно разрушало жизни. Такие женщины теряли защиту стаи, уважение и место среди своих.
Раньше я смотрела на них свысока.
Теперь я была в ужасе от того, что вот-вот стану одной из них.
«Проведите тест ещё раз», – холодно потребовал папа.
Доктор Попов нерешительно кивнул, прежде чем выйти из кабинета. В ту секунду, когда дверь закрылась, папа начал мерить шагами комнату. С каждым его шагом пространство наполнялось тяжёлым напряжением. Через мгновение он остановился прямо передо мной.
«Он ошибается, – твёрдо сказал он. – Ты бы не поступила так со мной, верно?»
Этот вопрос раздавил меня. Я не могла ему ответить.
Через несколько минут доктор вернулся с новыми результатами. Одного взгляда на его лицо было достаточно, чтобы уничтожить последнюю каплю надежды, оставшуюся во мне.
«Результаты не изменились, альфа».
Мои глаза опустились прямо в пол.
Беременность меняла всё для волчицы. Пока ребёнок оставался внутри меня, моя волчица не пробудилась бы полностью. Я не смогла бы обращаться. Я бы даже не узнала свою истинную пару, если бы наши пути пересеклись.
Папа издал тихое рычание, а его кулаки сжались по бокам.
«Как давно она беременна?»
«Мы узнаем больше после УЗИ на следующей неделе. Это даст нам более точную оценку», – объяснил доктор.
Лицо папы тут же потемнело: «Нет. Сделайте это сейчас, – его голос стал холодным и резким. – Это должно исчезнуть до того, как кто-нибудь об этом узнает».
Страх ударил по мне так сильно, что в груди болезненно сжалось. Я тут же подняла голову, в ужасе от того, на что он намекал. Прерывание беременности считалось прямым оскорблением самой Богини Луны.
«Подожди!» – вскрикнула я.
«Чего ждать? – резко огрызнулся он. – У тебя не будет этого ребёнка. Мы сотрём эту ошибку, и всё вернётся в норму».
«Пожалуйста, папа... – мой голос дрожал. – Хотя бы позволь мне сначала поговорить с мамой...»
«Нет, – он даже не колебался. Затем он посмотрел на доктора Попова. – Доктор, готовьте процедуру».
Слёзы наполнили мои глаза так быстро, что я едва могла видеть.
Я не хотела эту беременность. Я даже не знала, как всё это осмыслить. Но как бы мне ни было страшно, я не могла заставить себя согласиться убить ребёнка, растущего внутри меня.
Доктор Попов выглядел неловко, стоя между нами: «Альфа, я ничего не могу сделать без её согласия», – осторожно напомнил он ему.
Папа медленно повернулся ко мне.
«Ты ведь согласна на это, Ева?»
На мгновение во всей комнате воцарилась тишина. Я подняла голову и посмотрела прямо ему в глаза.
«Нет».
Пощёчина ударила меня по лицу так сильно, что моя голова дёрнулась в сторону. Звук эхом разнёсся по комнате.
Боль обожгла мою щёку, и на секунду я даже не могла нормально дышать.
Папа смотрел на меня сверху вниз с холодной яростью: «Тогда с этого момента, – заявил он. – Ты больше не моя дочь».
/0/26171/coverbig.jpg?v=4d369e4d9a46dd0411fec61b80fb7de6)
Посмотреть больше комментариев в приложении
