ица

т всегда напоминал ей о нашем семейном саду – месте покоя до войны. Чтобы войти в здание, требовалось явное разрешение Дмитрия – суровое напоминание о его контроле даже над моим последним прощание

. Её лицо было осунувшимся, взгляд – отстранённым. Я

а», – сказала я, и мо

подавила волну отчаяния, грозившую поглотить меня. Я опустилась на колени рядом с её кре

но держа коробочку. – Я собрала их в с

, пчёл, жужжащих среди цветов

змолилась я хриплым голосом. – Хотя

тяжёлыми – холодное обещание. Мне нужно было хоть какое-то утеше

тила меня за волосы, её хватка оказалась на удивление сильной, и потянула мою голову вниз. Моё лицо у

ала она сорванным голосом. – Уби

лицо и шею. Её ногти, на удивление острые, п

– Ты убила его! Ты убила его своей упрямой борьбой с Дмитрием! Он обещал

ушливую пелену. Я пыталась заговорить, воззвать к разуму, но её руки были повсюду – толкали, тянули, царапали. Он

завизжала она, и её голос эхом

мне, её глаза были широко

ыла знать своё место! Он обещал защищать её, а не тебя! – прошипела она, её горя

нила её нежные руки, гладившие меня по волосам, когда я была ребёнком. Я вспомнила её сказки, её смех, её тихую силу. Теперь от неё исходила только ненависть. Она искренне верил

, мой голос был хри

я с пустым взглядом. –

енные безумием, казалось, прояснились на долю секунды, в них мелькнуло что-то похожее на страх. Зат

рной. Я плеснула в лицо холодной водой, смывая кровь, слёзы и липкие остатки раздавленных цветов. Я посмотрела на своё отражение. На меня смотрела незнакомка с впа