ца Св

чной комнаты отдыха пробивался ск

, я потерял

ной палатой – задолго до первых схваток – на

уставилась на холо

иклеена капельница, прозрачная жидкос

а была

ать меня. Он даже не за

руки и одним резким д

ола выступила

тёмные брюки и зас

акушерка преградила мне путь

и поспешно повела к роскош

ла обставлена с дворцовой роскошью, а воздух был про

удушающе тес

й спинкой, а самые влиятельные капо и старейшины

его возвышающаяся фигура

а на больничной кой

ны, а к груди она прижимала свёрток,

что я вошла, Валентина н

лядя на меня, и протянула ребёнка дрожащими р

тким голосом. – Ты жена дона. Будет справедливо, если т

ельно закивали, бо

ство духа, полностью прини

рда своего мужа – пока все притворя

ю по полу, давая поня

пожа Ковалева одарила меня долгим, мног

елчком закрылась,

работал замок, мягкость

но к груди, и её губы иск

ься к моему сыну?» – мягкий, уязвлённый тон исч

овати и смотрела на н

смехнулась Валентина. – Пробовала каждое блюдо, взбива

одился. В том доме ты не б

ла на час

емьдесят

моё молчание, и это

моих криков, моих слёз – чего угодно, что

ился на старинном медальоне святого заступника, поко

еребряной цепочке – единственная памят

релье», – прика

неё, не шелохнув

бородок, неумолимая. – Считай это подарком для

ровным голосом сказала я. – Ты

овернулась с тихим щелч

менилось в мгновение ока, е

и защитным жестом прижала ребёнка к г

ько он увидел плачущую Валентину, его ли

делала?» – рявк

. – Она сказала, что мой сын не переживёт свой первый го

ндр оц

ло тем самым триггером, который он никогда не мог контрол

Александра прозвучал ледяным

диного слова», – с

мне, С

ояние в два шага,

тюма исходил запах

третила его взгляд, н

меня на груди, и он вспомнил, что Валенти

й вынесла вердикт – как могла память о мёртвой ж

жерелье», –

ет

стал тратит

руку, схватил тяжёлую серебряную

ее, и когда застёжка лопнула с с

алась на м

лаке, повернулся ко мне спиной и броси

ади. Кончики пальцев ст

овала ни гнева, ни горя – только ровное, безжал