Восставшая из пепла: Блестящий триумф гениального архитектора

Я была самой преданной женой Александра, самого холодного и безжалостного мафиозного крёстного отца преступного мира.

Три года назад беременная любовница моего мужа, Валентина, подставила меня. Она заявила, что я убила её нерождённого ребёнка, и мой муж поверил ей без малейших колебаний.

Только потому, что старая матриарх мафии спасла мне жизнь семь лет назад – и потому, что я была в неоплатном, так называемом «долгу жизни» перед ней, – я стиснула зубы и согласилась служить щитом для любовницы под прикрытием законной жены, пока её новый ребёнок не появится на свет в целости и сохранности.

На банкете светские дамы насмехались надо мной:

«Могущественная донна мафии опустилась до личной няньки любовницы».

Когда Валентина потребовала серебряный кулон, который оставили мне родители, он лишь безапелляционно приказал:

«Это всего лишь ожерелье. К чему весь этот шум?»

Его голос был ледяным до глубины души. Он верил, что уже давно растоптал каждую каплю моей гордости.

Но он так и не узнал, что долг жизни, который я отдавала, не имел к нему никакого отношения.

В тот момент, когда родится этот ублюдок, мои счёты с семьёй Ковалевых будут полностью закрыты.

Я швырнула документы о разводе на его стол и заблокировала его номер.

Не оглядываясь назад, я села на рейс в один конец на континент Староземье.

Я собиралась вернуть себе собственную империю.

Глава 1

От лица Светланы:

Я осторожно стирала кровь босса враждебной банды с костяшек пальцев моего мужа, когда старая матриарх мафии протянула мне одноразовый телефон.

На экране светилось единственное сообщение: «Она переезжает в усадьбу сегодня вечером. Помни о своём обещании. Защити наследника – или жизнь, которую я спасла семь лет назад, будет оплачена сегодня».

Я подняла взгляд на хладнокровного крёстного отца, который контролировал весь мой мир, и с абсолютной ясностью осознала, что прежде чем я навсегда исчезну из его жизни, мне придётся вытерпеть десять полных месяцев его жестокости.

Александр не просто правил преступным миром. Он и был преступным миром.

Он был крёстным отцом всех крёстных отцов. Просто стоя там, он выкачивал воздух из комнаты. Его широкие плечи и эти холодные, как обсидиан, глаза принуждали к абсолютному подчинению любого, кто на него смотрел.

Прошлой ночью, в одиночку и голыми руками, он уничтожил целую вражескую группировку.

Сегодня Александр сидел на краю нашей кровати, позволяя мне перевязывать его израненную плоть – совершенно не подозревая, что обратный отсчёт в моём сердце уже начался.

Я была обязана жизнью его бабушке, старшей госпоже Ковалевой.

Семь лет назад мой конвой попал в засаду на горном перевале.

Когда я лежала, истекая кровью на ледяном асфальте, именно Роза мобилизовала единственный медицинский вертолёт семьи и спасла мне жизнь.

Сделав это, она отложила лечение собственного заболевания, что привело к болезни сердца, которая уже никогда не излечится полностью.

В мире мафии долг жизни – это железное ярмо на твоей шее, тяжёлое и нерушимое.

Теперь она натянула эту цепь.

В полутёмном кабинете старой резиденции семьи я уже согласилась на её условия.

Я должна была лично привести Валентину – женщину, которая делила постель с Александром, – в строго охраняемую усадьбу Ковалевых.

Я буду готовить ей каждый приём пищи, найму для неё специальную медицинскую бригаду.

Пока её ребёнок не сделает свой первый вдох, я буду использовать свой статус законной жены, чтобы защищать её от каждого покушения, которое устроят враждебные семьи.

Взамен Роза даст мне заверенное судом и одобренное семьёй свидетельство о разводе.

Полная свобода. Прошлое, стёртое начисто.

Следующие десять месяцев стали хрестоматийным уроком унижения.

Я съехала из главной спальни в безжизненную гостевую комнату.

На каждом торжественном ужине жёны мафиози шептались за своими веерами.

Они называли меня жалкой, безнадёжно заблуждающейся сумасшедшей. Они смеялись над тем, как неприкасаемая донна мафии опустилась до роли няньки для любовницы своего мужа.

Я позволяла им смеяться.

Я проводила дни, проверяя оборону усадьбы и пробуя еду Валентины на наличие яда.

Александр с холодным удовлетворением наблюдал за моей кроткой покорностью – он верил, что я несу покаяние.

Три года назад Валентина была беременна своим первым ребёнком. Та беременность закончилась выкидышем.

Валентина рыдала в объятиях Александра, утверждая, что я силой заставила её лечь на операционный стол, выставляя этот несчастный случай как ревнивое, хладнокровное убийство.

Александр поверил ей без колебаний, и с тех пор так и не простил меня.

Теперь он верил, что моё полное подчинение – это мольба о его пощаде.

Он ошибался. Я просто выплачивала долг.

Этот день наконец настал. Резкий запах антисептика заполнил мои лёгкие в частной больнице семьи.

Валентина мучилась в родах двенадцать часов.

Всё это время я стояла за тяжёлыми двойными дверями, координируя периметр безопасности.

Александр мерил шагами коридор со стиснутыми челюстями, его тёмный костюм оставался безупречным, несмотря на долгое, мучительное ожидание.

Звонкий, пронзительный плач прорезал удушающую тишину.

Тяжёлые двери распахнулись. Врач вышла, стянула хирургическую маску и кивнула.

Здоровый мальчик. Наследник Ковалевых.

Александр шумно выдохнул, словно сбросив тяжесть, которую нёс месяцами.

Затем он повернулся, шагнул ко мне и схватил меня за шею сзади.

Его широкая, мозолистая ладонь накрыла мой затылок, обжигая жаром. Он наклонился и прижался губами к моему лбу.

Это был первый раз за три года, когда он прикоснулся ко мне с чем-то, напоминающим нежность.

«Прими бастарда как своего собственного, – приказал он низким, хриплым голосом. – Ты воспитаешь его. Мы узаконим его кровь».

Он говорил так, словно преподносил мне величайший из даров.

Он хотел сохранить респектабельный фасад, который обеспечивала законная жена, при этом держа женщину, которую он действительно желал, в безопасности рядом с собой.

Он хотел всё.

Я встретилась с его потемневшими глазами и ответила ему безупречным, совершенно пустым кивком.

В конце коридора, у лифтов, ждала Роза.

Она опиралась на серебряную трость, её пронзительные глаза были прикованы к моим.

Я отвернулась от мужа и направилась к матриарху.

Она сунула руку в свою дизайнерскую сумочку.

Вытащила хрустящий белый конверт и вложила его мне в ладонь – уведомление о принятии моего заявления на развод.

«Три дня, – прохрипела она, её голос скрипел, как гравий. – Установленный законом период ожидания развода заканчивается ровно через три дня».

Я сжала конверт, чувствуя кончиками пальцев плотную, дорогую бумагу.

Я бросила взгляд назад, вдоль коридора, наблюдая, как Александр спешит в родильную палату, жаждая увидеть ребёнка, которого родила ему другая женщина.

А в своём сердце я тихо начала обратный отсчёт оставшегося времени.