Слишком поздно для сожалений: Возвращение истинной Луны

Церемония Голуб

й перед всей стаей. Вместо этого трое мужчин, которых я любила больше всего – моя пара, мой старейший друг и м

од голубой луной и позволила им смотрет

ие за капитуляцию. И в

ав

, сухими глазами наблюдая за

совершеннолетия, её истинная должна публично признать её под голубой луной. Богиня Луны куёт нашу

утри тебя чувствует себя брошенным. Он дичает и в

короны. Я хотела лишь один год, в течение которо

ардами на счету и моя истинная – сам внёс моё имя в реес

ужчинами в моей жизни. Лунный камень – исключительная редкость, и по стар

которым я выросла, и Гамме стаи Морозову. Последний пер

выполнить. Это должно было лишь закрепить моё место как будущей Луны. Я не смот

бственный алтарь, задрапир

алтарём. Она всего лишь Омега Лебедева, её кровь нечиста, она – низшая из низших в с

ня, которые пр

в стоят там с хрустальными бока

на алтаре Софьи?»

о был пропитан её феромонами отчаяния. Это сводило нас с ума. У тебя самая чистая кровь в

еть на вещи шире. Софья хрупкая от природы. Низшие ранги опекают её. Как будущая Луна, ты д

о – закон. Тёмный костюм, сшитый на заказ, который на нём надет, ст

ласился?» – я смотр

дерево и крепкий табак, аромат, который раньше успокаив

е к низшим рангам. Волчица внутри тебя слишком горда. Если ты не можешь отбросить свою горд

м за дюймом. Я не кричу. Я не плачу. Я просто стою на месте и

вляет их переминаться с ноги на ногу. Даже в человеческом

на выглядит так, словно лёгкий ветерок может сбить её

теперь у меня есть лунные камни, но старейшины говорят, что мне всё ещё нужен эскор

дор, нежно улыбаясь ей. – Единс

просто скажи да. Софья чере

затем смотрит вниз на Софью:

итуальный обход владений с Омегой Лебедевой – это то же самое, что публично

и ранимой, Елена. Ты используешь свою родословную как оружие. С такой истерикой, как се

кий тканевый мешочек. Это амулет, который я сама сшила для Артура, вышитый чистой серебряной нитью. Серебро о

для тебя значит... Я могу вернуть его», –

чтобы забрать то, ч

его, Артур встаёт между нами. Он поднимает руку

но», – холодно

а меня, как стена из литого бетона. Под этой абсолютной, сокрушительной властью мои колени

динения, – приказывает Артур, и в его голосе сквозит неч

мо к столу регистрации старейшин. Фёдор и Лев сле

одиночестве под хол

пары должна разрывать душу на части. Но моя волчица не хочет умирать. Чтобы защитить меня от агонии, котор

вает дыхание. Она погружается в

ется, удар за ударом, пока не становится едва ощутимым – медленным, далёким, почти исч